07'92

Блёклые обои, вышарканный палас, традиционные сервант, шкаф и диван, укрытый плюшевым покрывалом с хрестоматийным изображением оленей в лесу. Брошенный туда взгляд зацепился только за новенький импортный телевизор – точно недавнее приобретение: хозяева квартирантам такой ни в жизни бы не оставили.

В ванной комнате, небольшое окошко под потолком которой выходило на кухню, я вымыл руки с мылом, оглядел костяшку и беззвучно выругался. Бил лёжа, а потому далеко не в полную силу, но один из ударов пришёлся по зубам, они и рассекли кожу.

Промокнув руки махровым полотенцем, я зашёл на кухню и обнаружил, что Алёна возится с бутылкой, безуспешно пытаясь скрутить винтовую пробку. Прежде чем успел предложить свою помощь, блондинка совладала с той и, позвякивая горлышком о край рюмки, налила в неё грамм пятьдесят коньяка. И так же до краёв наполнила вторую.

– Бери, – нервно выдохнула она и выпила.

Я одним махом влил в себя крепкий алкоголь, тот провалился внутрь огненной волной и начал расходиться по телу приятным теплом, но в голову не ударил совершенно.

Это всё нервы. Шок.

– Неправильно ты, дядя Серёжа, коньяк пьёшь! – вдруг с истеричными нотками рассмеялась Алёна, откинула с глаз белую чёлку и пояснила: – Коньяк маленькими глоточками пить надо, смакуя. Володя говорит, за границей двадцать грамм и на час растянуть могут.

– Бывал он там, за границей? – насмешливо фыркнул я.

– Да какая разница? – махнула рукой Алёна и вновь наполнила рюмки.

Я сразу пить не стал и спросил:

– Есть чем-нибудь руку обработать? Глубоко рассёк.

– Посмотри в комнате, – предложила блондинка. – В шкафу на верхней полке коробка с лекарствами.

Мне рыться в чужих вещах нисколько не хотелось, но Алёна определённо не собиралась подниматься из-за стола, пришлось идти в комнату самому.

Когда вернулся на кухню, Алёна стояла у открытого окна и курила, а коньяка в бутылке определённо убавилось.

– Дома обычно не дымлю, – сказала вдруг блондинка, будто оправдываясь.