Звезда курятника

"

"— Какая, на фиг, Клавдия Клушина?! — повторил толстый Герман, гневливо краснея и потея лысиной. — Офигели вы тут все, что ли?!

— Герман! — воскликнул явно шокированный Михаил.

— Герман Трофимович, успокойтесь, — попросила Виктория.

Толстяк выпучил глаза и шумно засосал внутрь своего шарообразного тела большую порцию ароматизированного копченостями воздуха. В этот момент на шум из-за двери, украшенной табличкой с надписью «Генеральный директор Эдуард Рудольфович Кочерыжкин», выглянул благообразный мужчина средних лет.

— Ругаетесь? — непонятно чему обрадовался Кочерыжкин.

Толстяк шумно выдохнул весь затянутый им воздух и стал похож на спущенный дирижабль. Тряся набрюшными складками, он пронесся мимо директорской двери, втолкнул в кабинет торчащую из дверного проема Викторию и захлопнул за собой дверь.

Эдуард Рудольфович Кочерыжкин вопросительно посмотрел на Михаила, тот молча развел руками и скрылся за своей загородкой. Оставшись один в коридоре, Кочерыжкин подкрался к отделу кадров и приложил ухо к двери, но ничего не услышал.

За закрытой дверью отдела кадров буззвучно, но выразительно ярился Герман: сжимал кулаки, потрясал ими в воздухе, бодал лысиной невидимого противника, приседал, словно ему хотелось в туалет по малой нужде, тянул к испуганной Виктории жадно скрюченные пальцы и совершал иные угрожающие телодвижения.

— Ради бога, Герман Трофимович, что случилось?! — отступив к окну, взмолилась огненноглазая дева.

— Это не Клавдия Клушина, — шепотом, похожим на змеиное шипение, ответил толстяк, тыча сосискообразным пальцем в закрытую дверь. — Это Елена Логунова! Вы что, телевизор никогда не смотрите? Это журналистка с телевидения! Я вас спрашиваю, что она здесь делала?!

— Пришла наниматься на работу, — задумчиво хмурясь, ответила кадровичка.

— А вот этого, пожалуйста, не надо! — дергая галстук, попросил Герман. Он ошалело покрутил головой. — Только этого еще не хватало, журналистка в моей фирме!

— Пока что это фирма Кочерыжкина, — напомнила Виктория.

— Именно, что «пока», — толстяк криво ухмыльнулся узким ротиком, словно конфигурируя щель копилки под помятую монетку.