Звезда курятника

Неужели употребление крепких выражений по адресу родных и близких придает этому мужчине какую-то особую прелесть? А тихий и благонравный он начисто лишен обаяния?

Впрочем, в «Атлант» я отправилась не затем, чтобы познакомиться с Эдуардом Рудольфовичем. Мне просто необходимо было сделать что-нибудь такое, с чем я могла бы со спокойной душой появиться на глаза директрисе «Планиды». Она же обязательно спросит меня при встрече, как продвигается выполнение «заказа Кочерыжкиной»! А в «Планиду» зайти мне нужно было обязательно, потому что я хотела что-нибудь узнать о покойной Аделаиде Титоренко, которая была клиенткой фирмы.

Итак, первый пункт программы — фирма «Атлант»! Здание этой компании на одной из центральных улиц города я нашла без труда, потому что нарисованные по обе стороны входной двери мускулистые мужики в неприлично узких набедренных повязках видны были за версту. Ярко-розовые, как целлулоидные пупсы, атланты держали на плечах большие плетеные корзины, из которых свешивались гирлянды сосисок, торчали колбасы, рыбьи хвосты и французские батоны.

Я толкнула тяжелую деревянную дверь, вошла в здание и оказалась в длинном узком коридорчике, в котором витал слабый, но отчетливый запах копченостей. В коридор выходило с полдюжины дверей — все, кроме первой, ближайшей к входу, были закрыты, поэтому я не выбирала, куда мне сунуться.

— Доброе утро, — в меру приветливо сказала я мужчине, который телосложением и цветом костюма был очень похож на кузнечика-богомола.

Сухощавый дядечка с узким длинным лицом, прорезанным скорбными вертикальными складками, поднял на меня большие печальные глаза бездомного спаниеля, сморгнул невидимую слезу, встал из-за стола, на котором помещался компьютер. Дядечка работал за ним: сложив пальцы «пистолетами», оттопыренными указательными наносил редкие удары по кнопкам клавиатуры. Неожиданно глубоким голосом он звучно возвестил:

— Привет вам!

Я и в самом деле почувствовала себя несколько «с приветом».

— Приветствую вас, уважаемый! Могу ли я просить оказать мне содействие?

Вселенская скорбь на лице человека-кузнечика уступила место сдержанной радости.

— Не откажу в помощи ближнему своему, — возвестил дядечка.