Звезда курятника

Морда у клоуна была белая, как у гейши, нос красный, как запрещающий сигнал светофора, а распространение по физиономии улыбки ограничили только уши. Понять по картинке, какого пола и возраста это прелестное создание, было решительно невозможно. Зато я узнала его имя, так как над апельсиновыми кудрями комика аккуратным нимбом реяла надпись: «Клоун Барабулька»."

"Барабуля — это мелкая черноморская рыбка, жирная и вкусная, очень хороша с пивом. Что имя взято не случайно, я поняла сразу же, как только увидела клоуна Барабулю.

— Я думала, что циркачи, как спортсмены — непьющие, — призналась я тетке-буфетчице, которая указала мне на Барабульку.

Баба в белом передничке гимназистки и кружевной наколке насмешливо хмыкнула:

— Кто не пьет, а кто очень даже уважает это дело! Вот у нас недавно слон на гастролях был, так тому перед выступлением водку наливали — полведра и без закуски!

— Зачем? — удивилась я.

— Стресс снять, чтобы не пугался, когда на нем тигр кататься будет!

Отогнав возникшую в мыслях картину поддатого веселого слона, катающего на загривке трезвого и злого тигра под наигрываемое собственным хоботом «Шумел камыш, деревья гнулись!», я вернулась к разговору о Барабульке.

— Значит, клоун ваш выпивает?

— Выпивает? — буфетчица шевельнула плечами, поправляя сползающую лямку фартучка.

Я с трудом удержалась, чтобы не спросить, наливают ли перед выступлением и лошадям тоже.

— Санек запойный у нас, три месяца держится — потом две недели пьет. Давно бы его выгнали, да талантливый, гад, отличные номера придумывает, публика довольна. Вы видели его номер с зонтиком?

— Не видела, — ответила я, невольно вздрогнув.

— Прекрасный номер, Санек с ним полстраны объехал, даже авторские права оформил, чтобы конкуренты идею не слизали.

Я с большим сомнением смотрела на хмельного Санька-Барабульку, прикидывая, мог ли он быть ночным убийцей.

— Авторские права — это хорошо, — автоматически отреагировала я на слова своей собеседницы.

— Еще бы! — воскликнула тетка, удобно укладывая на высокий прилавок пышную грудь и обнимающие ее круглые руки. — Теперь Санек может пить спокойно, дублеры его без хлеба с маслом не оставят.