Звезда курятника

 — Может, она тоже в обмороке? Вадька так орал, что тварь свободно могла окочуриться от страха!

— Или от разрыва барабанных перепонок, — подсказал из-за Серегиной спины Слава.

Немного пристыженные, мы с Вадиком выползли из укрытия и подошли к Вове, который с ребяческим интересом рассматривал свою добычу.

— Кто это? — спросил Вадик свежезамороженным голосом светской львицы, обнаружившей на своем приеме уличную девку.

— Пока могу сказать тебе только одно: это не польская полукопченая, совершенно точно, — ответила я, в обход скульптурной группы «Сантехник со змеей» пробираясь к телефону на столе.

— Гадина — это кто? — насторожился приятель.

— Надеюсь, это ты мне скажешь, кто! — ответила я. — Какая-то невообразимая змеюка, цветастая, как цыганская шаль!

— Ярко окрашенная?

— Ярко окрашенная — это слабо сказано! Да по сравнению с этой гадиной твой пропавший арлекиновый аспид просто бледная ливерная колбаса! — прокричала я.

— Я сейчас! — пообещал Веня, и в трубке тут же пошли гудки.

— Минуты через две прибежит, — сообщила я народу, ожидающему результатов моих переговоров с обещанным специалистом по гадам.

— Кстати, о колбасе, — сказал вдруг Вадик. — Хотелось бы знать, куда же подевалась полукопченая польская?

— Может, она ее съела? — предположил Вова.

Мужики критически осмотрели змею, прикинули на глазок ее длину и диаметр и пришли к выводу, что небольшое колечко колбаски в ней вполне могло поместиться.

— То колбасное кольцо, которое ты покупала, оно было небольшим? — обернулся ко мне Вадик.

Я молча кивнула.

— Возможно, колбаса внутри, — постановил Вадик.

— Может, разрежем? — предложил Вова. И ребром свободной от удержания гада левой руки рубанул воздух.

— Не… на… до… резать! — выдохнул от двери подоспевший Веня.

— Как олень, — польстила ему я. — Венечка, посмотри, кто это тут у нас?

Мужики расступились, пропуская специалиста по гадам к телу пресмыкающегося. Венечка присел на корточки и так витиевато выругался, что сантехник Вова посмотрел на него с уважением. Я даже бровью не повела и слова не сказала, дожидаясь, пока расстроенный биолог начнет разговаривать человеческим голосом. И дождалась:

— Зачем вы ее покрасили? — спросил Веня.