Звенящая весенняя капель

— Быть не может, что там под землей такое сооружение, а крыс людоедов нет…

Глава 9

Варвара высадила меня у больницы, причем мне стоило огромных усилий, чтобы от нее отделаться, очень уж девушке было любопытно, что это я тут забыл. Мне даже пришлось прикрикнуть на нее и напомнить, что я все же начальник, после чего, она со словами, «ай, сама все узнаю», умчалась по своим безусловно важным полицейским делам.

Надо признаться, сейчас я ей даже немного завидовал, у нее беззаботная и интересная жизнь, расследуй себе всякое, Кузьму лови в свое удовольствие.

Не то, что у меня, рутина, грязь, бабы эти все… Кстати вот, какого черта я приперся сюда, чтобы навестить еще одну? Что мне до той девушки Алисы? Ну переспали разок, ну да, было не плохо, но сейчас то я зачем сюда явился? У меня перед ней никаких обязательств, у нее насчет меня никаких иллюзий.

Я вздохнул, немного потоптался и направился в больницу.

— Здравствуйте. — Поприветствовал я, сидевшую за столом дежурную медсестру, — Я тут к пациентке вашей, только я ее фамилию не знаю, зовут Алиса, высокая такая, красивая, мне сказали, что она ногу подвернула и ее к вам привезли.

— Вот же мужик пошел. — С неприязнью скривилась смутно знакомая медсестра. — Хорошо хоть имя спросил. А если б была не высокая и не красивая, не пришел бы?

— Пришел. — Меланхолично кивнул ей я. — Она моя сотрудница, я ко всем сотрудникам прихожу, как ответственный наниматель и просто чрезвычайно приятный человек.

— Знаю какой ты ответственный, меня несколько месяцев назад премии лишили за то, что ты сбежал без выписки.

— Зло оскалилась дама в белом халате. — А с каких пор у нас Алиска стала на Институт работать?

Меня начало бесить ее любопытство, хотя, честно признаться я ее понимал, совершенно не хочется помогать человеку, из-за которого тебя лишили денег, да еще и который работает на Институт. Я бы и сам, отказал такому неприятному типу.

Хотя, быть может, то, что я был одет пусть и аккуратно, но не слишком броско и богато, делало меня чуть более народным, что ли, и позволяло окружающим делать вывод, что мне можно грубить и хамить.

Быть может, заявись я сюда в костюме ценой в годовой оклад этой медсестры, та не позволила бы себе такого панибратского отношения?

— Премии той много было? — Вместо ответа поинтересовался я.

— Семь тысяч! — Хитро прищурилась, глядя на меня медсестра. Я молча выложил перед ней две пятитысячных купюры.

— Я извиняюсь за свое поведение. Я вовсе не хотел, чтобы из-за меня кто-либо пострадал.