Золотой ключик для Насти. Книга вторая

Незнакомец отступил, и я смогла различить великолепную осанку, дорогущий камзол и огненно-красные волосы. В следующую секунду он повернул голову, улыбка из просто счастливой стала шальной.

— А вы та самая колдунья?!

Не успела опомниться, а незнакомец уже рядом, касается губами руки. Оказалось, за сочным мужским голосом скрывался парень. На вид года двадцать три, не больше.

— Я безмерно счастлив познакомиться с вами, Настя! Я так удивился, когда узнал, что у Эрика…

Он внезапно замолчал, глянул в сторону. Не надо быть гением, чтобы понять на кого именно.

Я головы не повернула — всё вглядывалась в лицо парня и пыталась понять, они родственники или как? И только теперь сообразила, что сравнить невероятно трудно, потому что всё это время я смотрела на Эрика вскользь. Я понятия не имею, какой у него подбородок, нос, лоб. Широкие у него плечи или узкие, ноги прямые или так себе. А сколько Эрику лет, хотя бы внешне? Нет, я, возможно, подмечала какие-то черты, но… не замечала.

Внутренне дрожа, перевела взгляд на красноволосого монстра. Ничего особенного. Принц как принц. Высокий, широкоплечий, красивый.

— Настя, позволь представить, это Азимут, — голос Эрика прозвучал холодно.

— Я его двоюродный брат по матери, — встрял Азимут, радостный до невозможности. Словно здесь, на площади неизвестного города, у стен мрачного особняка, происходит нечто… хорошее?

Я нервно сглотнула и опустила глаза. В памяти вспыхнул давешний разговор с Верезом, сердце сжалось.

Пожалуй, это невежливо. Вероятно, мне стоило промолчать. Но я всё-таки спросила:

— Азимут, а чему вы радуетесь?

Парень заметно растерялся, ответил осторожно:

— Как чему? Знакомству с вами.

Нет, я знаю, что люди часто радуются новым знакомствам, но причём тут я? Я обычная девушка, не лучше и не хуже других. Серость. Обыденность. Стоит мне исчезнуть, вы и не вспомните, как когда-то улыбались и целовали ручку.

Горло сдавила судорога, отчего вопрос прозвучал неестественно:

— Почему вы радуетесь этому знакомству?

— Ну… — парень растерялся окончательно. — Во-первых, вы мне понравились.