Золотой ключик для Насти. Книга вторая

Это была справедливая расплата за выпендрёж, так что сочувствовать красноволосому не спешила. Зато очень переживала за Грехту.

Бледная любовница моего компаньона сгорала от ревности. Её взгляды то обжигали, то замораживали. Несколько раз с трудом подавила желание подойти, успокоить. Объяснить, что поводов терзаться нет, что Эрик возится со мной из чувства противоречия. Но я не решилась, прежде всего потому, что для этого пришлось бы отпрашиваться у самого Эрика — принц не отпускал ни на шаг.

…Нормальная жизнь закончилась вечером четвёртого дня.

После ужина и вечерней прогулки по парку, Эрик проводил в покои, наконец освободил мою ладошку от захвата и хамовато улыбнулся.

— Приятных снов, колдунья, — пожелание стало традиционным и уже набило оскомину.

— Приятных снов, ваше высочество, — сдержанно ответила я, закрыла и заперла дверь.

Я уже распутала сложное плетение причёски и начала расшнуровывать платье, когда проявился Верез.

Все эти дни маг притворялся глухонемым карасём. Даже в редкие моменты одиночества не могла достучаться до старого пройдохи.

И вот он снова соизволил заговорить. И начал с приказа:

«Настя, открой вторую дверь!»"

"Я вздрогнула всем телом и, неожиданно для самой себя, выматерилась.

«Нет времени! — тут же отозвался маг. — Эрик вот-вот вернётся!»

«Только не говори, что мы идём ковыряться в его белье,» — проворчала я.

«Настя… Времени нет.»

О, чёрт! Я поспешила в гостиную. Не надо быть гением, чтобы понять — пререкаться с Верезом бесполезно. По крайней мере, сейчас.

«Подожди! — скомандовал маг, когда я потянулась к ручке. Спустя несколько секунд сказал: — Теперь можно.

Послушно выполнила распоряжение. Раздался тихий щелчок, дверь распахнулась. По глазам ударил свет — здесь магические светильники горели во всю, в то время как мои покои окутывал полумрак. Подсвечник с пятью свечами я оставила в спальне.

«Входи!» — сурово велел тот, кто сроднился с моей личностью. Я скользнула внутрь, затаила дыхание. Показалось вдруг, что сейчас произойдёт нечто страшное, но вокруг царили тишина и покой. И только Верез не унимался.