Золотой ключик для Насти. Книга вторая

А неприкосновенность выражается, прежде всего в том, что корона не вмешивается в дела рода и доверяет самостоятельный расчет налогов.

Герцог Фарриан сперва побелел, после побагровел и выпалил:

— Вы не посмеете!

— Посмею, — ответил Эрик холодно.

В тот момент решил — герцог беспокоится о своей казне. Такие как он, несмотря на показную роскошь, трясутся над каждой монеткой и, конечно же, скрывают налоги. А так как в силу закона о древних родах корона не может прислать проверяющего, доказать и взыскать невозможно.

— Вы слишком много себе позволяете, ваше высочество! — воскликнул хозяин белого замка.

— Ошибаетесь. Это вы… позволили себе слишком много.

Намёк касался выходки с барьером, выходки после которой Настя развернулась и покинула холл. И это поняли все.

— Да ваша лишенка… — начал было герцог. Вскочил.

А вот закончить мысль не успел, потому что огненный принц перебил. Он сказал только одно слово, но интонацию, с которой его произнёс, знали все.

— Убью.

Герцог захлебнулся воздухом и плюхнулся обратно в кресло. Остаток совещания прошел очень продуктивно.

И уже после, вечером, когда принц сходил с ума, пытаясь выполнить собственное решение — дать колдунье свободу, позволить самой решать где и с кем быть, а потом лез на стену от того, что метка больше не просматривается в магическом поле и выл, осознав — Настя ушла в свой безмагический мир и уже не вернётся… узнал, что Фарриан не только налоговых проверок испугался.

У Фарриана есть сын.

Но даже если отмести ситуацию с герцогом, остаётся факт — Эрик заявил о грядущих изменениях и вряд ли в Фаргосе найдётся аристократ, которому они понравятся.

Ну и третье событие, которое могло подстегнуть заговорщиков — появление колдуньи. С тех пор, как Настя возникла на пороге его спальни, кронпринцу кажется, что живёт не в королевстве, а в маленькой деревушке.

Весь Фаргос знает, как наследник относится к колдунье, и мало кому из аристократов хочется, чтобы Настя ответила взаимностью, ибо чем больше резерв, тем опаснее маг. А Эрик и так слишком опасен. По крайней мере, был опасен.

Любое из этих событий могло послужить катализатором.