Золотое правило этики

Вас устраивает мой ответ?

– А чем вы занимались между девяносто первым и девяносто девятым? – поинтересовался Дронго.

На лице женщины мелькнула тень.

– Как и все остальные, – ответила она с некоторой заминкой. – Пыталась выживать. Два года мы жили практически впроголодь, продавали вещи из дома. Мой муж был офицер. Мы оказались в Прибалтике, куда нас перевели в конце девяностого. Раньше, когда офицеры получали назначение в Прибалтику, это считалось почти почетным. Европейские нравы, чистота, порядок, устоявшиеся традиции.

– Можете сказать, чем именно вы занимались?

– Вам это так интересно?

– Если не хотите, можете не отвечать.

– Отвечу. Торговала овощами, возила с мужем ширпотреб из Польши и Турции. С большим трудом сводила концы с концами. После дефолта, приключившегося в августе девяносто восьмого, мы продали свою квартиру и оказались на улице. Я постоянно думаю о том времени, – неожиданно произнесла Галина Аркадьевна. – Пусть они будут прокляты! – с каким-то ожесточением добавила она. – Все, кто довел нас до такого обнищания, полного разорения, унизительной и обидной жизни. Чтобы все эти политики горели в аду за страдания, которые доставили нашему народу.

– Не любите олигархов и политиков?"

"– Ненавижу, – призналась она. – Я ведь обожала свою профессию, мечтала учить детей, а стала безработной, оккупировала Литву, потом торговала ширпотребом в Москве. – Женщина отвернулась.

Было заметно, как она волнуется.

– Я из Латвии, – неожиданно вмешался Эдгар. – Латыш по национальности. Только я был офицером КГБ, а в моей независимой республике сейчас подобное не прощается. Поэтому мне пришлось уехать, оставив семью в Риге.

– Ваш хозяин тоже олигарх, – напомнил Дронго.

– Что? – Галина Аркадьевна вздрогнула. – При чем тут мой хозяин? Он как раз повел себя не как остальные. После дефолта девяносто восьмого мы потеряли все, что имели. Закупили товар на доллары, привезли его в Москву, а тут рубль подешевел в четыре раза. Что только мы не делали, чтобы выплатить долги! Муж работал грузчиком.