Золотая дева

Лизу и невролог наблюдал, и психологи, и препараты ей назначали серьезные."

"Она, Лена, переживала тогда дико, металась по врачам, делала все, чтоб поставить дочку на ноги. А весь из себя добрый и правильный Макар просто сказал: «Ты, Лена, можешь со мной соглашаться. А можешь – и нет. Но, если у Лизы какой-нибудь нехороший диагноз подтвердится, я ее в Швейцарию отправлю. В специальный пансион для младенцев, пусть ее там лечат».

Не в больницу! Не на лечение – в пансион! То есть – с глаз долой и забыть!

А теперь, когда она, Лена, считай, своими силами девочку на ноги поставила, муж еще имеет наглость ребенка у нее отбирать!

Мелочная, подлая тварь.

Но разве она не платила? Не терпела все эти годы несносного, потного, никчемного Макара подле себя? Почти никаких скандалов, родила ему ребенка, построила дом – да, да, сама и проект выбирала, и прораба гоняла, и дизайнеров наставляла.

Нет, если рассматривать жизнь как бизнес, сделка явно получается несправедливой.

А раз цена ее не устраивает – надо торговаться. Иного выхода нет.

* * *Горничная Кася разбудила Машу в семь утра. Заспанная, злая, ворвалась в комнату, ткнула в плечо, буркнула:

– Тебя хозяин хочет видеть.

Маша приподнялась на постели, удивленно спросила:

– Чего ему надо? В такую рань?

– А я знаю?! – сердито прошипела горничная. – Меня саму Володин поднял. Сказал, чтоб Кривцову немедленно кофе подать и тебя к нему. А у меня, между прочим, тоже рабочий день с восьми.

Няня спешно выпрыгнула из кровати, быстро умылась, натянула майку и джинсы. Она, конечно, предпочла бы прежде всего выпить кофе, собраться с мыслями, но Кася сказала: срочно.

Долинина, волнуясь, поспешила в гостиную. Столь ранняя встреча с хозяином явно не предвещала ничего хорошего.

Однако Кривцов встретил ее лучезарно – будто она и не скромная нянька вовсе, а как минимум партнер по бизнесу.