Змеиная невеста

Еще некоторое время она сидела, осмысливая это, пока Таньма не напомнила:

- Ты кушать. Сила.

Лера вздохнула, глядя на нее из-под бровей, и поморщилась. Быстро доела мясо с овощами и сказала:

- Остальное убери, но фрукты оставь.

Прислужница просияла и залопотала что-то вроде того, что она молодец и сила - это хорошо. Опять сила. А Лера подошла к той нише в стене. Закрыто магией. И как ей, спрашивается, что-то отсюда достать?

Таньма показала жестом, как будто прикладывает ладонь, и ткнула в нее пальцем.

- Ты.

Вот интересно... Раньше Таньма говорила только в первом лице - «я убрать», «я сделать». Лексикон прислужницы изменился или ей повысили степень допуска? В связи с чем? Адаптируют?

Но Лера еще не оставила надежду выбраться отсюда. Хотя и понимала, что нельзя взять и выйти из этого дворца. Это нереально. Даже если ей это каким-то чудом удастся, она просто сгинет в тех подземных ходах, по которым ее таскал Камаль.

Стоило вспомнить о нем, и перед глазами снова встал перепачканный кровью синеглазый красавец.

Странное тянущее чувство вызвала у нее эта картина... Откуда-то из глубины души пришло нехорошее предчувствие, что он может еще возникнуть в ее жизни. Лера невольно передернула плечами и поднесла к нише раскрытую ладонь.

Даже удивительно, но Таньма оказалась права - магическая завеса сошла, открывая утопленную в стене мраморную полку, на которой лежали мелкие женские безделушки и несколько томиков в потертых переплетах. Жорж Санд, Цвейг, Стендаль...

Все это несло на себе налет грусти - и сад любви, и бережно хранимые вещи и книги.

Лера вдруг почувствовала ее, как будто на миг соприкоснулась с жизнью той женщины, которой это все принадлежало. Потом она взяла «Красное и черное» и залезла с ним на кровать. Устроилась с ногами у самого изголовья этого огромного ложа и стала читать историю чужой бессмысленной гордости, честолюбия, любви и смерти. Вымышленные страдания понемногу вытеснили собственную тревогу, и она увлеклась.

Легкий стук и почти одновременно раздавшийся звук отрываемой двери заставили ее вздрогнуть.

На пороге стоял Захри и смотрел на нее исподлобья. Как-то не по себе стало. Взгляд у него колючий и острый. И мрачный. Лера невольно подобралась, прижимая книгу к груди.

А мужчина прошел через всю комнату к столу. Только сейчас она обратила внимание на то, что он держал в руке свитки. Застыл на мгновение, проводя по волосам рукой, а потом положил их на широкую мраморную столешницу и повернулся к ней.