Змеиная невеста

буду совсем хорошо, - попытался усмехнуться мужчина.

Но видно было, что ему еще тяжело дышать, не то что говорить.

- Тихо-тихо, тебе нельзя...

- Мне нужно, - проговорил он, подтягивая ее выше и усаживая на себя.

- А как же твоя рана? Как же яд?

- Хочешь, чтобы все быстрее зажило? - шептал он уже ей в губы.

-----

Сначала она, конечно, боялась, что вышел не весь яд. Что ему нельзя двигаться, кровоток усилится, и это может как-то повредить - вдруг отрава снова начнет разноситься по организму. Все пыталась нащупать ладонью узкую прорезь раны.

Но в какой-то момент он прикусил ее кожу между грудей, в то самое место, где она сама когда-то оцарапала себя мечом.

«Из сердца».

Выступила капелька крови, и мужчина припал к крохотной ранке губами. И все, слетели к чертовой матери все предохранители. И как оказалась с разведенными ногами на том выступе, она уже не помнила. Потому что осталась только страсть, только жажда, ненасытная и жаркая.

Потом, когда безумие крови улеглось, а она повисла на нем утомленной блаженной тряпочкой, не в силах даже открыть глаза, услышала:

- Ну здравствуй, ИматАани.

- Здравствуй, - дрогнуло в ответ сердце, она даже сумела шевельнуть рукой и легонько стукнула его. - Какую же я тебе устрою трепку, когда ты окончательно поправишься...

Огромный Черный Наг тихонько счастливо засмеялся:

- Спи сейчас, моя храбрая девочка, ты устала. Вот проснешься - и нападешь на меня с новыми силами.

Прижал ее к себе крепко и очень бережно и опустился вместе с ней на пол.

- Спи, Валерия.

Она хотела сказать, что совсем не хочет спать. И тут же мгновенно уснула.

***

Во сне Лере приснилось странное.

Птицы.

Разные. Огромные орлы с огненными перьями, иссиня-черные вороны, яркие крохотные колибри... Они роились кругами над головой, затеняли свет.

Затеняли свет.

Затеняли...

Она так и не смогла уловить мысль, за которую почему-то уцепилось сознание.

"Что было в письме, она не успела разглядеть, ракурс сменился. Словно кто-то во сне перевел камеру на противоположную стену. Лера видела эту искусно выполненную древнюю фреску, на ней Наг сражался с огромной человеко-птицей. Ей помнилось, что из круглого глаза птицы торчала богато украшенная рукоять кинжала.