Змей и голубка

– НЕТ! – вырвался крик из моего горла – дикий, отчаянный, – но она уже нанесла удар и перерезала Лу горло.

У меня перехватило дыхание. Страшный рев послышался в моих ушах – казалось, я падал в бездонную пропасть. Лу захрипела, задыхаясь, и ее кровь хлынула в чашу. Она стала извиваться на месте, наконец освободившись от уз, которые ее сковывали – все еще сражалась, хоть не могла теперь даже вдохнуть… но в конце концов ее тело застыло без движения. Лишь раз веки Лу дрогнули… И закрылись.

Земля ушла у меня из-под ног.

Вдалеке загрохотали крики и шаги, но я их почти не слышал. Даже не видел ничего вокруг. Лишь тьму – горькую пустоту мира, в котором должна была жить Лу и в котором ее больше не стало. Я уставился в этот мрак, желая лишь, чтобы он поглотил меня.

И он поглотил. Я закружился, падая вниз, вниз и вниз в темноту вместе с Лу, и все же… ее не было рядом. Ее больше не было. Осталась лишь пустая оболочка и море крови.

А я… остался один.

И вдруг во тьме вспыхнула одинокая золотая нить. Она протянулась от груди Лу к Архиепископу, пульсируя, словно эхо бьющегося сердца.

С каждым новым ударом нить мерцала все слабее. Лишь секунда – и я понял, что это. Я знал это так же, как знал свой собственный голос, свое отражение в зеркале. Нечто знакомое и вместе с тем чуждое. Ожидаемое и неожиданное. Нечто, что всегда было частью меня, но о чем я никогда прежде не подозревал.

В этой тьме внутри меня что-то пробудилось.

Я не колебался. Не размышлял. Лишь быстро выхватил второй кинжал из ножен и кинулся мимо Морганы.

Она вскинула руки, с ее пальцев сорвался огонь – но пламени я не почувствовал. Золотой свет окутал мою кожу, защищая меня. Но мысли разбегались. Откуда бы ни взялись силы в моем теле, разум они покинули. Я споткнулся, но золотая нить вела меня за собой. Следуя за ней, я перескочил через алтарь.

Архиепископ широко распахнул глаза, осознав, что я собираюсь сделать. Он издал тихий, умоляющий стон, но поделать ничего не мог – я уже прыгнул на него.

А затем вонзил свой нож ему в сердце.

"

"Жизнь за жизнь. Любовь за любовь.

Все еще изумленный и растерянный, Архиепископ обмяк и упал мне в руки.

Золотая нить исчезла, и мир быстро обрел четкость вновь. Крики стали громче. Я уставился на безжизненное, безвольное тело Архиепископа, но яростный крик Морганы заставил меня обернуться. Пробудил во мне надежду. И при виде того, что мне открылось, к моим глазам подступили слезы облегчения.

Лу все еще была бледна и не двигалась, но рана на ее горле зарастала.