Змей и голубка

Тем, кого коснулось колдовство, человеческая медицина очень немногим могла помочь.

Архиепископ смотрел на меня сквозь сложенные домиком пальцы. Холодный взгляд. Поджатые губы. Седина на висках.

– Сегодня ты хорошо справился, Рид.

Я нахмурился и поерзал на месте.

– Простите, господин?

Он мрачно улыбнулся и наклонился вперед.

– Если бы не ты, потерь могло быть куда больше. Король Огюст перед тобой в долгу и поет тебе хвалу. – Архиепископ указал на конверт, лежащий на столе. – Более того, он собирается учинить бал в твою честь.

Стыд у меня в душе вспыхнул жарче. Невероятным усилием воли я заставил себя разжать кулаки. Никаких похвал я не заслужил – ни от короля, ни тем более от своего патриарха. Сегодня я подвел их обоих. Нарушил первое правило братства: «Ворожеи не оставляй в живых».

Я оставил в живых четырех.

Хуже того, я… Я хотел…

Я содрогнулся, не в силах довершить эту мысль.

– Я не могу принять подобный дар, господин.

– И почему же? – Он изогнул темную бровь и снова откинулся назад.

– Жан-Люк…

Архиепископ нетерпеливо отмахнулся.

– Я ценю твою скромность, Рид, но не стоит ею злоупотреблять. Сегодня ты спас много жизней.

– Я… господин, я… – Не способный выдавить больше ни слова, я уставился на свои руки. Они снова сжались в кулаки.

Как и всегда, Архиепископ все понял без объяснений.

– Ах да. – Его голос смягчился. Я поднял взгляд и обнаружил, что он смотрит на меня со странным выражением, прочесть которое я не сумел.

Он говорил мягко, но я слышал разочарование в его словах. И снова стыд захлестнул меня. Я опустил голову.

– Простите, господин. Не знаю, что на меня нашло.

Архиепископ тяжело вздохнул.

– Не тревожься, сын мой. Коварны женские умы – а в особенности ведьминские. Их вероломство не знает границ.

– Простите, господин, но я раньше никогда не видел подобных чар.

Он скривил губы.

– Матерью.

– Простите?

Архиепископ встал, заложив руки за спину, и стал расхаживать туда-сюда.

– Разве ты позабыл богохульные вероучения ведьм, Рид?

У меня запылали уши.