Зимовьё на Гилюе

– Дедушка Илья, давайте не так поставим, а полностью перегородим протоку, – наивно предложил я, – тогда всю рыбу поймаем."

"– О, какой ты жадный! – усмехнулся он. – Всю рыбу ему подавай. А другим что останется? – А потом продолжил уже серьёзно: – Я почему так ставлю – потому, что щука, да прочая рыба, к мелководью жмётся. Для щуки тут самый корм – гольяны и другая мелочь. И чебак какую-никакую козявку под берегом сковырнёт. А на глубине в протоке только сомы живут, а сом ещё не поднялся с низов, вода ещё для него холодная.

– А-а… – удивлённо ответил я.

Не успели мы распутать и закинуть в протоку дальний конец сети, как в начале её, под самым берегом, где была вбита тычка[26], за которую привязали шнур, задёргались и утонули берестяные поплавки.

– Щука влетела, – буднично резюмировал дед Илья, продолжая работу.

– Не, не щука, она бы побоялась при нас, это мы сеть за корягу, наверное, зацепили, – возразил я.

Поставив остаток сети, мы поплыли обратно. Чем ближе мы подплывали к утопленным поплавкам, тем сильнее ходила сеть из стороны в сторону. Теперь я уже не сомневался, что попалась рыба.

Дед Илья взялся за шнур и потянул его на себя, в сети забилась крупная щука. Перекинув рыбину в лодку вместе с частью сети, он быстро выпутал её, расправил полотно и снова перебросил сеть за борт. Мы поплыли вдоль берега протоки в сторону зимовья.

Остромордая пятнистая хищница лежала на продавленном нашими ногами дне лодки и судорожно шевелила жабрами. Иногда она извивалась и била хвостом, обмазывая лодку слизью. Я решил посмотреть, какие у щуки зубы. Взял рыбину в руки и открыл ей рот. Зубы у щуки оказались странными: они представляли собой несколько рядов частых, загнутых вовнутрь крючков. Мне стало любопытно: а каковы эти зубы на ощупь? Держа правой рукой скользкую пасть хищницы раскрытой, я просунул указательный палец левой руки прямо щуке в рот.