Зимний излом. Том 1. Из глубин

 – Она была там?

– Матушка в безопасности. Она уехала в Савиньяк, успела. Так говорит барон Райнштайнер.

– Если Райнштайнер что-то говорит, – подтвердил Жермон, – так оно и есть.

– Мой генерал, спасибо...

Дорога на Вальдзее казалась безлюдной. До первого поворота, за которым обнаружились мушкетеры с бирюзовыми обшлагами. Бергеры, отпущенные маркграфом в распоряжение тестя. Под увенчанной роскошными перьями шляпой мелькнуло знакомое лицо. Катершванц, но который? Жермон натянул повод и поднял руку, приветствуя огромного полковника.

– Добрый день, сударь. Я просто обязан передать вам привет из Агмарена. От родича.

– Я есть очень благодарный, – беловолосый гигант расплылся в улыбке, которая сошла б за волчью, не будь ее обладатель размером с медведя. – В горах есть холодно или имеет быть жарко?

– Когда я уезжал, гуси махали крыльями, но не взлетали, – хорошо, что на белом свете существуют Катершванцы, их присутствие успокаивает, – но я вынужден уточнить, с кем из сыновей барона Зигмунда я беседую.

– Я есть Эрих, – с готовностью признался огромный полковник, – я и находящийся в Гельбе Дитрих есть средние близнецы. Мы меньше Эрхарда и известного вам Герхарда, и мы еще не есть два генерала, а только полковник и еще один полковник. Мы похожи, да. Когда мы с Дитрихом в одном месте, я надеваю на шею малиновый платок, а брат-близнец – белый. И все становится совсем просто.

– О, да, очень просто. – Разговор с горцами требует обстоятельности, и Ариго совершенно искренне добавил: – Я рад, что рядом со мной будет сражаться Катершванц из Катерхаус.

– Я тоже есть весьма горд, – не моргнув глазом заверил брат Герхарда, – рядом с нами есть также двое мои юные племянники. Я буду рад представлять их другу моего старшего брата.

– Буду очень рад. – Чем больше бергеров, тем лучше, а еще лучше было бы, заявись в Придду сам Зигмунд со всем потомством и потомством потомства. Увы, глава фамилии отпускал в Талиг только младших, а старшие сидели на перевалах. – Эрих, вы давно здесь?

– С конца ночи, которая закончилась, – сообщил полковник.

Говори Катершванц по-бергерски, он бы уложился в четыре слова. Другое дело, что каждое состояло бы из шестнадцати талигойских.