Зимний излом. Том 1. Из глубин

Все было как в Агарисе, только гаже. Потому что большая свалка смердит больше маленькой, а свалка во дворце отвратней свалки ни задворках.

– Магшал, как я гад вас видеть! Я знал, что этот день пгидет, знал всю жизнь, – возопил агарисский Карлион, раскрывая объятия. Робер было отшатнулся, но взял себя в руки.

– Добрый вечер, сударь. Нам повезло с погодой, не правда ли?

– О да, – старый зануда с таинственным видом подхватил Эпинэ под руку. – Мой дгуг, пгошу вас уделить мне некотогое вгемя.

Эпинэ предпочел бы не уделять, но, отделавшись от Карлиона, он имел все шансы нарваться на Берхайма с Ванагом или вообще на Кавендиша.

– Я слушаю вас, сударь.

– Монсеньог, нужно устганить некотогое недогазумение, – потребовал агарисец. – Я знаю нашего догогого Альдо с ганнего детства, а незабвенный Анэсти был моим лучшим дгугом. И у него никогда, слышите, никогда не возникало вопгосов относительно моих пгав на титул ггафа Каглиона. И что я узнаю, вегнувшись на Годину? Я узнаю, что Каглионами называют себя дгугие люди.

– Талигойские Карлионы – прямые потомки графа Брендона, – отрезал Робер, – их происхождение не вызывает сомнений.

– Признав узугпатога, – строго сказал лучший друг Анэсти, – они утгатили пгаво на имя великого Бгендона, пгедав его память и его дело. Только мы в Агагисе сохганили дух талигойского гыцагства, мы!

Если талигойское рыцарство сплошь и рядом было таким, его следовало закопать в негашеной извести четыреста лет назад вместе с духом.

– Сожалею, сударь, но ничем не могу вам помочь. К тому же я обручен с дочерью Эгмонта, а его жена, как вам известно, урожденная Карлион.

Вот сказал, не хуже гогана!

– Гегцог, – морда хранителя духа стала сразу плаксивой и требовательной, – вы не должны ставить личные интегесы выше спгаведливости. Если б великому Бгендону пгедложили выбгать, кто будет его наследником – отгекшийся от него сын или вегный его памяти бгат, он бы не колебался.

– Возможно, – не стал спорить Эпинэ, – но Брендон повешен, а наш разговор становится беспредметным."

"– И это говогит внук Гийома Эпинэ, сын Могиса Эг-Пги, нашедший пгиют в Агагисе! – возопил страдалец. – Мы пгиняли вас как годного, с гаспгостегтыми объятиями, и вот благодагность!

Допустим, как родного его приняли Матильда с Альдо, а Карлиона Робер Эр-При увидел лишь через год. Страдалец за Отечество одолжил у сына Мориса Эр-При предпоследний тал.