На зоне

Подошел к окну и встал за тюлевой занавеской, точно опасался, что кто-нибудь снизу, с улицы, его заметит. Он смотрел на знакомую площадь с дурацкой клумбой посередине, где когда-то темнел гранитный памятник. Потом перевел взгляд на магазин детской игрушки. Огромная новогодняя елка сияла разноцветными огнями. От Нее к окнам тянулись гигантские гирлянды картонного лапника.

Он надеялся в глубине души, что этого звонка не будет, что там, в Америке, все сорвется. И от Него отстанут. Хотя бы сейчас, когда вообще ничего не понятно, не известно, «не прощупывается», как любил говорить его покойный босс.

Сейчас, когда в Кремле все переполошились из-за болезни «Деда», все было настолько хрупко, неустойчиво, что на что-то надеяться, на что-то рассчитывать мог только идиот. Или человек, который стоял вплотную к невидимым нитям, контролировавшим все телодвижения московских марионеток. Валентин Семенович вспомнил, как мудро он поступил тогда, в 1991-м. Как он тихо отошел в сторонку, дав возможность другим кричать и принимать решения. Он остался в стороне и в октябре 1993-го. И, как кое-кто из дальновидных генералов, тоже сказал: «Мы вне политики». Потом ему это припомнили, но, во всяком случае, он не подрубил сук, на котором сидел, не сунул голову в самое пекло. И остался на свободе. Остался жив. А теперь его втянуло в страшный водоворот. Втянуло против его воли, но он был бессилен что-либо сделать. Теперь оставаться в стороне было никак не возможно. И он отлично понимал, что ситуация тупиковая. Любой расклад ему выходил боком. Если «Дед» оклемается – на что надежда ничтожно мала, – ему припомнят все, и этот звонок из Сан-Франциско тоже. Валентин Семенович ни секунды не сомневался в том, что у него на линии сидит «слухач». Он и сам был большой дока по этой части и в свое время кому только не понаставил «жучков» – да половине членов Политбюро…

А если «Дед» окочурится и придут эти, ему не простят того, что он, почитай, десять лет верой и правдой прислуживал Нестеренко и его команде. Многие ему, конечно, прислуживали, но в этом доме, на этом этаже он, Валентин Семенович, был единственной опорой старого академика в законе.

И его не простят даже при том, что если бы не он, то не улетел бы старик в Америку и не летел бы сейчас рейсом «Эр Франс» из Сан-Франциско…

Валентин Семенович снял трубку и приложил указательный палец к кнопкам с цифрами. Палец заметно дрожал. Он нажал семь кнопок.

– Алло, я только что получил сигнал… Оттуда… Наш старый знакомый сел в самолет.