На зоне

Возможно, характерные жесты и слова к нему прилипли сами, от общения с подопечным контингентом, но всего вероятнее, что, будучи потомственным тюремщиком, он неосознанно скопировал линию поведения блатных еще в далеком детстве.

Щеголь не сомневался в том, что если бы судьба Александра Тимофеевича надломилась в середине юношеского пути, то вместо офицера внутренних войск из него вышел бы крепкий пахан. Даже сейчас, попади он в колонию, сумел бы не опуститься: именно такие верховодят в «ментовских» зонах, «поносят» судей и держат за проституток бывших прокуроров.

В тот раз, пять лет назад, разговор проходил необычно и совсем не был похож на дружескую беседу, какой Беспалый удивлял даже осужденных. Увидев Щеголя в своем кабинете, капитан с ухмылкой обронил:

– А ведь ты запачкан, Стасик!

Стась Ерофеев выделялся среди заключенных почти болезненной чистоплотностью. Перед едой он подолгу мыл руки, чем напоминал хирурга, готовящегося к операции, а с тюремной робы так тщательно смахивал каждый приставший волосок, будто готовился пройтись по подиуму топ-моделью на глазах у миллионов телезрителей.

Осужденные говорили о том, что даже в кишащем вшами и тараканами следственном изоляторе он умудрялся выглядеть безукоризненно чистым, а на суде появлялся в выглаженных брюках и белоснежной рубашке и больше напоминал жениха перед свадьбой, чем будущего арестанта.

– И где же? – удивленно воззрился Щеголь на свои брюки, на которых отчетливо вырисовывались стрелки.

– Стась, – с нарочитым недоумением воскликнул Беспалый, – да ты не туда смотришь! Ты не спереди смотри, а сзади.

Стасю Ерофееву не однажды приходилось слышать о том, как Беспалый вербует агентуру, – под тяжестью обличительных фактов склонялись даже самые непримиримые блатные, но он никогда не думал, что это может быть так страшно.

…Это произошло с ним во время «малолетки», когда один из старших воспитанников – по кличке Дрозд – заманил его в туалет и, накрыв своим огромным телом, наиздевался над ним, как над девкой.