Зимние ходоки (СИ)

Пусть даже их враги с того берега иногда промахивались… Но — иногда! Они стреляли в темноте, издалека, быстро — и всё равно попадали. Я-то по жизни успел пострелять: понимаю, о чём речь идёт. С того берега били настоящие профи!

И японцы растеряли весь пыл. Вот один отряд начал отступление, вот за ним потянулся второй отряд… А вскоре и вся их немалая армия начала отходить. Они не бежали, нет. Просто отступали, чтобы не гибнуть на проклятой переправе. И, надо сказать, я им немного завидовал.

Моя группа никуда отступить не могла…

Дневник Листова И.

Триста двенадцатый день. Парле ву инглиш?

— Как там начать-то? — я обернулся на свою группу поддержки, но подсказывать мне никто не спешил.

Разве что Мелкий сделал глубокомысленное лицо, а потом выдал:

— Спроси у них… Типа, парлят они по франсе? — посоветовал он.

А я чего-то слегка переволновался… И даже повернулся к пришлым, уже открыв рот, но Кострома громким шёпотом подсказала:

— Какое франце? Блин! Ду ю спик инглишь! Вот что спрашивать надо!

— Точно! — обрадовался я и громко крикнул: — Дую… Дую спикь инглишь?

— Йес.

— Вот, видите… Они говорят по-английски! — радостно сообщил я своим.

— А ты? — с подозрением уточнил Дунай.

— Я?.. Нет, не говорю. А что, никто английский не знает? — радостное выражение на моем лице слегка оплыло.

И продолжало оплывать по мере отрицательных ответов моих спутников…

Пока не превратилось в грустную рожицу.

— У меня автопереводчик стоял! — ковыряя землю носком ботинка, призналась Кострома.

— У всех военных стоял! — бодро подтвердил Сочинец, отводя взгляд.

— Я, конечно, могу спросить, где тут аэропорт или туалет… Но переговоры?.. — пожав плечами, усмехнулся Пилигрим.

Пришлось поворачиваться к лагерю пришлых. И сообщать им горькую правду:

— Проблемс!.. Ви донт!.. Не говорим!

— Ну и ладно! — ответили оттуда густым басом. — Давай по-русски, сын мой!

На телегу, рядом с человеком, который вышел нам навстречу — видимо, главой этой группы — выбрался колоритный мужчина.

Он не был старым — наверно, не больше тридцати пяти.

— О, ваще чот круто! — обрадовался Мелкий. — Это ж поп! Всамделишный!

— Не «поп», а отец Фёдор! — поправил его мужчина в балахоне, не особо напрягая голосовые связки, в то время как нам приходилось кричать. — Вы кто такие?

— Ага-ага… Я вас не знаю… Идите на… — пробормотал себе под нос Пилигрим.

— Меня зовут Вано! — старательно улыбнувшись, представился я.