Зимнее Сердце (СИ)

Для меня, - прохладная рука накрыла его через решетку, отталкивая. – Если один из нас может уйти, то только ты.

Я хочу этого. Не растрать свою жизнь понапрасну."

"Сердцебиение свободы. Пропавшее оружие, человек, истекающий кровью ради него, сломанные и исковерканные тела на грудах добытых нечестным трудом поставок. Нет, с головокружительной уверенностью думал Тони. Не сейчас. Не Пеппер. Не в этой клетке, не в этом замке, не в этом плену.

Никогда.

Тони повернулся лицом к рыскающему во тьме существу. Деревянная дверь камеры за спиной послужила ему опорой.

- Отпусти Пеппер, и я обещаю, что останусь вместо нее.

Свет фонаря у ног Тони не дотягивался достаточно далеко, чтобы осветить широкую тень перед ним. Был только силуэт, бурлящий льдом и яростью, ответивший:

- Какая жертва, – долгое молчание прерывал лишь треск мерзнувшего камня. – Подними свой фонарь. Посмотрим, сможешь ли повторить свое предложение, после того, как увидишь, что тебя ожидает.

Прямой вызов прозвучал злобно и уверенно, снова вселяя в Тони чувство страха.

Тони все еще чувствовал в носу песчаную воду пустыни, когда наклонился, поймал кончиками пальцев ручку фонаря и медленно выпрямился. Свет охватил ноги существа, и взгляд Тони следовал по ним, поднимаясь выше.

Первым привлек внимание оборванный край зеленого плаща. Он ниспадал до сапог, которые достигали колен. Затем последовали брюки из какой-то кожи, а потом Тони увидел его ладони.

Когтистые ладони глубоко синего нечеловеческого цвета. Лед безустанно падал с кончиков его пальцев. Еще один взгляд вниз, и Тони понял, что хозяин стоял на вымороженных на камне кругах. Он… это существо могло создавать лед из своих рук. И из ног.

Сердце Тони застучало болезненно тяжело. Но свет фонаря поднимался все выше.

Ладони стали руками, затем перешли в предплечья, закованные в какие-то декоративные металлические манжеты. Свет выхватил бледные шрамы на локте и запястье. Еще больше синей кожи, потому что его грудь закрывало лишь состоящее из зубов ожерелье, очень похожих на настоящие. Рельефные линии оставляли глубокие, похожие на шрамы, следы на его груди, изогнутые и выразительно расположенные.