Зимнее Сердце (СИ)

Одно из незначительных мгновений, которое привело к теперешним обстоятельствам, без сомнения.

Потянувшись, Локи прихватил двумя пальцами кусочек ткани на вершине купола и раскрыл своего самого старого спутника, его мягкое мерцание - как отчаянное эхо всего того, что он оставил позади.

Яблоко было идеально целым и здоровым, его кожица почти плавилась от жизни и света. Локи упал перед ним на колени, убрал купол, чтобы получше присмотреться к его блеску. Пальцы задрожали прежде, чем он смог дотронуться до него, и он одернул их прочь, стыдясь своей потребности.

- Почему я еще здесь? - выдохнул он, цепляясь за края столика. - Все, что я сделал, все, что я отдал - мое сердце исцелилось, разве нет? Где разлом, трещина, гниль? - он не знал, кого именно спрашивает: яблоко, себя или Одина. - Прощен ли я или нет?

Быть может, яблоко было очередной лживой надеждой. Он никогда доподлинно не понимал, что оно собой олицетворяет, но оно жило и умирало вместе с его надеждой и печалью. Не была ли это лишь удобная ложь, которую он твердил себе двадцать лет?

Слишком много непрошеных мыслей, чтобы выдержать их накал.

Безысходность и ярость, Локи с такой силой отмахнул от себя столик, что тот пронесся через комнату и разлетелся об стену на кусочки. Когда нетронутое яблоко просто мягко упало, чтобы зависнуть перед ним над камнем, Локи почувствовал, как лед клубится по его ногам и рукам, как не делал уже довольно давно.

Но что теперь значит контроль? Здесь больше некому навредить. У него ничего нет, и через пять недель ему преподнесут неизбежную правду о его проклятье: он просто был недостаточно хорош, чтобы вернуться в Асгард. На что у Тора ушла пара дней, то у него потребовало двадцать один год, и в итоге он - все такое же несбывшееся ожидание Одина.

Взяв яблоко в руку, он согнул когти вокруг его мякоти, поднося теплый свет к самым глазам.

- Быть может, уничтожение твоего блеска намного раньше положит конец моим страданиям, - сказал он ему, - и остановит это бесконечное ожидание падающего топора.

Локи понял, что его угрозы пусты, в тот миг, когда произнес их, но поиграть с мыслью о возвращении себе хоть какого-то контроля было приятно. Его давалось так мало за все время его заключения.