Жнецы ветра

Следом за ним выбрался Шен.

– Что происходит?

– Собираемся завернуть на хутор.

– По-моему, он заброшен.

– Я тоже так думаю.

– Меня не привлекает идея попасть в очередную Даббскую Плешь.

– Юми сквазать, что он смотреть. – Гбабак привстал на цыпочки. – Но я думать, что логово пустеть давно. Дыма нет. Пахнуть не таква, квак в обживать. Поспешать потихоньку. Не надо стоять на ветре и дожде.

Я отдал Шену поводья и вооружился луком.

Хутор располагался ярдах в двухстах от основного тракта. К нему вела неширокая дорога, заросшая по краям чахлым кустарником.

– Там пусто, – перевел блазг.

Я спрятал лук обратно в фургон.

Три не слишком больших дома, каждый с хозяйственными постройками, пустыми огородами и чахлыми соломенными крышами, встретили нас гнетущей тишиной. На все поселение был один колодец.

Я заглянул в первую из хижин. Толкнул незапертую дверь, оказался в узких полутемных сенях, прошел в единственную комнату. Здесь царил полный разгром. Все вверх дном. Кто-то здорово торопился убраться отсюда.

– Выгружайтесь, – сказал я, выйдя обратно на улицу.

– Почему они ушли? – спросил Шен, помогая мне распрячь лошадей.

– Возможно, бежали, – ответила Тиф, спрыгивая с седла. – Когда начинаются войны, подобных людей пруд пруди.

– В таком случае должны быть мертвецы, – возразил я. – Думаю, война согнала людей с обжитых мест.

– И нам не грех воспользоваться подвернувшейся возможностью и переночевать с удобствами, – подхватила Убийца Сориты.

У Целителя на этот счет было свое мнение, но он решил придержать его при себе либо не спорить до тех пор, пока мы не уйдем из-под дождя.

Конюшни здесь не было, поэтому лошадей мы завели в один из свободных домов, здраво рассудив, что хозяева вряд ли станут возражать.

Очаг в комнате, где было решено расположиться, поначалу сильно дымил, и минок двадцать находиться в доме казалось невозможно. Затем все наладилось, и в помещении, окна которого затягивали рыбьи пузыри, стало даже уютно.

Гбабак отказался ночевать внутри, сославшись на то, что тут не так много места и ему душно.