Жнецы ветра

– Хорошо, – сказал я, уступая ему свое место и видя, что Тиа не спит и сидит у огня. – Этот чего там делает?

– Порк? А Бездна его знает! Он, лопни твоя жаба, не слишком расположен к разговорам.

Я понимающе хмыкнул, нахлобучил меховую шапку пониже и, подхватив лук, неохотно начал обход лагеря. Снега было по середину голени, я тихо ругался под нос. И, когда круг был завершен, присоединился к Проклятой. Она, опасно наклонившись к огню, читала записи Скульптора.

– Проваливай, – недружелюбно буркнула Тиф, не отрывая взгляда от текста.

– Потерпишь, – столь же враждебно рявкнул я в ответ. – Глаза себе сломаешь.

– Мне хватает света. Отправляйся спать. Все равно никто мимо меня не прошмыгнет.

– Это ты так считаешь.

– Я не считаю. Я знаю. – Озябшими пальцами она перевернула страницу и увидела Рону. – А, Звезда Хары! Что же вам всем не лежится?!

– Чем ты так раздражена? – участливо осведомилась Ходящая.

– Тем, что мне не дают возможности сосредоточиться.

– Нашла что-то любопытное? – поинтересовалась девушка.

– Нэсс, погуляйте вместе, – вновь предложила мне Проклятая.

– И не подумаю.

Убийца Сориты ожгла нас раздраженным взглядом и захлопнула книгу.

– Не любопытное. Какой-то бред!

– Кажется, я понимаю, о чем ты, – кивнула Рона. – Я тоже не смогла разобраться в языке.

– Ни на уну не сомневалась, что валиострский тебе неизвестен, – с превосходством хмыкнула Тиф. – Он считался первым человеческим языком Хары и во времена Скульптора уже был мертв. Знали его лишь единицы.

– Но не тобой?

– Моя учительница не только умела возиться с подснежниками и быть большой дрянью, но и знала древние языки. Так что у меня есть навык в чтении старинных текстов. В этом я ничуть не уступаю Митифе. Эти закорючки рассказывают интересную историю. – Проклятая вновь открыла пожелтевшие страницы.

– А в чем тогда бред?

Убийца Сориты выпятила нижнюю губу и задумчиво посмотрела на девушку.

– Это – одна из записных книжек Кавалара. Мысли, соображения, идеи, основы плетений, какие-то схемы, немного воспоминаний, адреса, наброски речи для Совета.

– Он мог его изменить, – пожал я плечами.