Жнецы ветра

– Его сила уникальна и многогранна. Она гораздо мощнее, чем у других Ходящих.

– А вместе с тем сейчас у тебя получилось то, что никак не может выйти у него.

Рона вздохнула, коснулась рукой шершавой древесной коры:

– Не знаю, в чем причина. Это было очень легко.

– Он продолжает заниматься с тобой?

– Да, – проговорила она, не вдаваясь в подробности.

– А ты понимаешь, что у своих теперь такой же изгой, как и Шен? Они убьют тебя, едва только поймут.

Ее лицо исказила настоящая мука, а в глазах заблестели слезы.

– Знаю, – прошептала Рона. – Видит Мелот, я не хотела этого.

Она отвернулась, украдкой вытирая глаза.

– Пойдем в лагерь. Здесь холодно.

– Ты иди. А я потом приду, – ответила Ходящая, все еще стоя ко мне спиной. – Хочу посмотреть, чем все закончится.

– Уже решила, что будешь делать дальше? – спросил я.

– Научусь жить с этим. – Девушка неопределенно пожала плечами. – Разве у меня есть другой выбор?

Ничего не говоря, я пошел прочь.

– Нэсс! – негромко позвала Рона. – Я хотела сказать тебе спасибо.

– Стой! Стой! Стой! – оглушительно заорала Тиф, махая руками.

У Шена получилось плетение, и лес на западном склоне ближайшей к нам горы превратился в серые барханы.

– Незачем тратить столько сил на дурацкие деревья! – буркнула Проклятая.

– То, что ты просила, – ответил Целитель.

– Основа была та же, но плетение другое. Ты вновь нарисовал что-то свое. Кто тебя научил так сопоставлять потоки?

– Лаэн.

Убийца Сориты хмыкнула:

– Безумная манера Гиноры. Покажи мне еще раз. Но медленно. И не направляя ни на что!

Тиф и Рона подались вперед, следя за малышом.

– Ладно. Хватит на сегодня, – наконец сказала Проклятая. – Ты не вспомнил, как пробудил Лепестки?

– Нет.

Тиа тихо выругалась, помянув недобрым словом Сориту и дураков с дырявой памятью.

"– Какой была Сорита? – неожиданно спросила у Проклятой Рона.

– Уж точно не такой праведницей, как теперь считает Башня, – пробурчала Тиф. – Вам на первой ступени должны были хорошо запудрить мозги. Все еще заставляют учить наизусть «Деяния благочестивой, милостивой Сориты»? Так я и думала. Она любила лишь свои подснежники и власть.