Жнецы ветра

Тиа была не слишком довольна своим новым именем, но понимала, что чем меньше человек знает, кто она такая, – тем лучше. Думаю, вся страна с радостью насадила бы ее голову на кол.

К Ходящей рыцари отнеслись с высочайшим почтением. Милорд Рандо обращался к Роне исключительно «госпожа». Меня это несказанно удивило, и лишь потом, все оценив хорошенько, я понял, что и сам в иной ситуации, не сведи нас судьба так, как это случилось, говорил бы с ней так же.

Но, по счастью, теперь на меня не действовали правила, и я общался с девушкой по-старому, что удивляло всю четверку новичков.

Рандо так и вовсе в первый день лишь недоуменно косился, когда мы с Ходящей обсуждали какие-то пустяки.

Тиф все это забавляло. Кажется, она мысленно потешалась над тем, как поразился бы благородный воин, если бы понял, что ест из одного котелка с Убийцей Сориты.

Ко мне рыцарь отнесся ровно, но без всякого интереса."

"Кальн, в отличие от милорда, оказался более общителен. Этот светловолосый парень был излишне задирист, но, судя по пластике, с которой он двигался, «леопард» – отличный боец.

На привалах, презрев «Блазгов и кочки», Кальн резался с Луком в кости. Немногочисленные монеты то и дело переходили из рук в руки, и когда один из игроков проигрывался в пух и прах, победитель отдавал выручку обратно, и игра начиналась снова.

Сейчас я неспешно оглядывал лагерь, кивал на «доброе утро», пытаясь прогнать периодически вспыхивающие перед глазами блики багрового пламени. От нечего делать перебрал сумку, выбросил так и не пожаренные орешки бука, несколько завалявшихся мелких камушков, раскладной нож с иззубренным и покрытым ржавчиной лезвием.

Взял в руки небольшую книжонку в коричневом потрепанном переплете. Я хотел отдать ее Лаэн, но не удалось. А теперь рука не поднималась выбросить.

– Что это у тебя? – Тиф подошла неслышно и смотрела на книгу, вытянув шею.

Я пожал плечами.

– Дай посмотреть, – она протянула руку.

– Лучше мне, – сказала Рона, внезапно оказываясь рядом с нами.

Убийца Сориты обожгла девчонку злым взглядом, но та не дрогнула.

Я, улыбаясь, отдал книгу Ходящей.

– Спасибо, – поблагодарила меня девушка. – Я думала, что она потеряна навсегда.

– Это твоя? – удивился я.

Проклятая, презрительно фыркнув, оскорблено удалилась.

– Да. Моя и… Киры. – Ей все еще трудно было произносить это имя. – Она была у нас, когда мы ехали из Гаш-шаку в Долину. Проказа отобрала ее.

– Я нашел книгу рядом с телом старухи.

– Здорово, что она не попала в чужие руки.