Жизнь — жестянка (СИ)

Начинаю рыться в нем, потому как не понимаю, от кого он может быть — ни записки, ни визитки, ничего. Зато на самом дне обнаруживается плотный конверт, тщательно заклеенный скотчем. В нем проявленные фотопленки, фотографии и диск. Его мне просмотреть не на чем, но достаточно и фотографий, чтобы понять, что именно на нем может быть.

На поблекших от времени снимках все прекрасно видно. Сердце мое подпрыгивает к горлу, ладони становятся мокрыми от пота, во рту отчетливо появляется вкус гнили.

Мне всегда было интересно, что он чувствовал тогда? Пыталась поставить себя на его место, влезть в его голову, увидеть все его глазами. Теперь вижу со стороны… Себя — совсем еще детская мордаха, выпирающие лопатки, острые локти, по жеребячьи длинные, какие-то неуклюжие ноги… И его — мужчина в расцвете лет… Строен и, если абстрагироваться, недурен собой… О чем он думает вот в этот самый момент, когда я передним на коленях, а глаза устремлены наверх, следят за выражением его лица? Чтобы убедиться в том, что я все делаю правильно, хорошо, так, как он хочет…

Первое желание — немедленно уничтожить эту погань.

Прячу и задумываюсь…

Кто мне прислал это? Борзунов? Ну не идиот же он! Да и какой смысл? Этим меня шантажировать трудно. А вот его как раз — очень удобно. Значит кто-то другой. Тот, кто имеет доступ к тайникам Александра Петровича, потому как я сильно сомневаюсь в том, что он держит подобное просто в верхнем ящике своего письменного стола.

Может его недавние признания в неземной любви как раз и связаны с тем, что кто-то спер у него компромат (а это компромат страшной убойной силы, хоть срок давности по тому, что когда-то совершил по отношению ко мне Борзунов, уже истек!), и он перепугался? Но кто же это мог сделать? И почему фотографии и диск отправили мне, а не на телевидение или не выложили в И-нет? Размышления ни к чему путному меня не приводят, кроме четкого понимания — фотографии уничтожать ни в коем случае нельзя.