Жизнь — жестянка (СИ)

И остались те, кого он к себе приблизил — его ученики и последователи. И бабулю они никогда не забывали. Не потому, что дед так им наказал, а потому, что ее саму уважали, ценили и наверно все-таки были в нее немного влюблены. Иначе к ней нормальный мужик относиться просто не в состоянии. Что сказать еще? Сегодня все люди из былой команды деда если и не на самой вершине власти, то очень близко к ней. Александр Петрович Борзунов среди них — не последний человек.

Бабуля выслушивает мой сбивчивый рассказ. А дальше события полностью выходят из-под моего контроля.

— Я буду в Москве уже сегодня к вечеру. Шарль (это ее «сердешный друг») даст мне свой самолет. Встречать меня не надо. Знаю я, как ты ездишь. Убиться из-за твоего лихачества я совершенно не хочу.

— А… А Борзунов?

— А что Борзунов? Будет тебе и Борзунов. Позвоню ему сейчас. Кто-то же должен меня встретить в аэропорту… Чем он хуже других?

Это бабуля! Я качаю головой и улыбаясь завершаю разговор.

— Бабуле привет! — язвительно усмехается Стрельников и даже сидя изображает что-то вроде поклона.

Я игнорирую его сарказм.

— Сам сегодня лично передашь.

— А она у тебя легка на подъем!"

"— Это точно. И сама легко снимается с места и других так же легко поднимает. А теперь скажите-ка мне быстро, что именно связывает Сергея Коршунова и Александра Борзунова? Вечером, если верить бабуле, он мне сам это расскажет, но не хотелось бы выглядеть как всегда — то есть идиоткой.

— Это ты о чем?

— О том, что бабушка сказала — Борзунов сегодня будет в гости к нам.

— Ты издеваешься.

Не вопрос. Утверждение. Отрицательно качаю головой. Все равно не верят.

— Александр Петрович человек занятой…

— Только не в тот момент, когда его просит об услуге моя бабушка.

Стрельников и Кондратьев переглядываются.

— Да она нас точно разыгрывает! Ты ведь это все только что придумала, да?

— Балда!

Убедить их в том, что сегодня вечером в этом самом доме действительно появится господин Борзунов, мне так и не удается.

Имею ли я право во все это лезть? Конечно нет. Сама я бы никогда не простила подобное вмешательство любому человеку — хоть близкому, хоть чужому.