Жизнь — жестянка (СИ)

До сих пор почти не принимавший участия в ней Коршунов встает, поворачивается ко мне и изрекает негромко:

— Ночевать будешь здесь.

Тут же упираюсь:

— Я девушка честная.

На меня только косят глазом. Даже отвечать на мои «глупости» никто не собирается. Начинаю грустить.

— И сколько мне здесь ночевать?

— Пока не разберемся.

— А если вообще не разберемся? Вашему Коршуну на мне жениться придется, потому как я у него тогда окончательно поселюсь. До конца дней. Или мы будем все вместе жить? Дружной шведской семьей?

— Дура, блин.

Препирается со мной опять-таки Стрельников. Коршунов молчит. Он для себя уже все решил. И мне приходится смириться. Из моего дома перетаскиваются кой-какие вещи, зубная щетка и мой верный ноутбук. Меняются местами машины — в мой гараж Коршун загоняет свой посеченный пулями Порше, а моя девочка переселяется к нему под крыло. Боится что ли очередной порции взрывчатки? Потом все тот же Коршунов провожает меня в комнату, в которой мне предстоит коротать ближайшие дни.

Мой продюсер будет в восторге. Я давно подозреваю, что это его тайная мечта — посадить меня под замок, чтобы я ни на что не отвлекалась и только и делала, что писала.

Обхожу комнату по кругу, осматриваясь. Коршунов от порога хмуро наблюдает за моими перемещениями. Поворачиваюсь к нему.

— Спасибо. Мне здесь, наверно, будет вполне… спокойно.

— Чувствуй себя как дома. Жратва — в холодильнике. Есть захочешь — приготовишь.

Ушел. И слава богу! В сердцах сбрасываю пакеты со своими вещами на пол, а сама плюхаюсь на кровать. Что ж за жизнь-то у меня такая, хитровывернутая?..

Глава 4

Приблизительно до часу ночи делаю все, чтобы наконец заснуть. Принимаю ванну, считаю овец, потом баранов, потом козлов. Этих в моей жизни в последнее время как-то особенно много. Но, видимо, все-таки все равно недостаточно для того, чтобы я могла спокойно спать.

Встаю, натягиваю джинсы и футболку и, стараясь не шуметь, иду вниз. С вполне конкретной целью — хочу выпить. Должна же быть в доме молодого мужика хоть какая-то выпивка? Должна. Но ее нет. Тихонько ругаюсь. И вдруг в ответ слышу такой же тихий смех. Коршунов. Эта сволочь стоит в дверном проеме и как обычно улыбается этак высокомерно-иронически. И ведь, небось, давно стоит.

— Золото и брильянты я в другом месте держу.