Жизнь под чужим солнцем

Отдыхающие еще только подтягивались после завтрака, молодые турки раскладывали на берегу надувные бананы, какие-то плотики, веревки, и их смех разносился по берегу. Легкий ветер с моря не взметал, как обычно, Дашины волосы, а только слегка ерошил, ласково поглаживая по голове. Как хорошо, подумала Даша, удивляясь самой себе. Как все-таки хорошо на море! Особенно если нет людей. «Особенно если никого не убивают», — некстати встрял внутренний голос.

Она огляделась, но Максима нигде не было видно. Постояв некоторое время в растерянности, Даша оттащила один лежак подальше к камням и уселась на краешке, прикрыв голову кепкой.

— А, вот ты где! — подошел он, запыхавшись.

— Ты же сказал, что на берегу будешь, — укоризненно заметила Даша.

— Да, понимаешь, нужно тут было кое-что сделать… Извини, не успел до твоего прихода обернуться.

— Слушай, — подняла она на него удивленные глаза, — а когда мы с тобой успели перейти на «ты»?

— А вот после того, как Алина умерла, и перешли, — ответил Максим.

Она молча помотала головой, пересыпая мелкие камушки из одной руки в другую. Алина так и не уходила ни из их мыслей, ни из их разговоров.

Максим стащил шорты, и Даша заметила, что вены на его загорелых ногах почти не видны. «Эй, ты что? При чем тут вены?» — одернула она себя. И вдруг вспомнила, при чем.

— Максим… — хрипло произнесла она.

Он дернулся и обернулся к ней.

— Максим, ты еще вот о чем не знаешь…

Торопясь и перебивая сама себя, Даша начала рассказывать про утонувшего аниматора, и про свой разговор с ним, и про куст «розана», за которым она стояла, когда он проходил мимо с какой-то женщиной.

— Ты кому-нибудь еще то же самое рассказывала? Полиции рассказала? Они вопрос точно так же замяли, как и с Алиной?

— Да нет, — отозвалась Даша, — я только с Алиной об этом разговаривала, и она мне объяснила, что меня ждет.

— Не понял.

— Ну, что это только мои слова, и что хозяин будет меня преследовать в судебном порядке.

— Что?! Какой хозяин? В каком порядке?

— Ну как какой? Отеля, конечно. Ведь если бы я не доказала, что аниматора действительно убили, то хозяин понес бы ущерб, по-моему, моральный, и мог бы с меня его взыскать. А доказать я ничего бы не смогла, потому что Николай действительно мог, как Алина и говорила, сначала сказать одно, а потом сделать совершенно другое.