Жизнь под чужим солнцем

Ты ведь плаваешь гораздо лучше меня, вполне мог меня обогнать. Я еще потом сидела на берегу минут пятнадцать или даже больше. В общем, и у тебя было достаточно времени, чтобы дойти до корпуса.

— Ты что несешь? — спросил он, приподнимаясь. — Ты соображаешь, что говоришь?

— Мне казалось почему-то, что убийц должно быть двое: мужчина и женщина, поэтому я подумала про Никиту с Аллой. Но ты ведь сильный. Ты вполне мог дотащить ее тело до ванны и положить туда, правда? И она спокойно открыла бы тебе дверь…

— Дашка, ты что, думаешь, ее убил я? Да зачем?

— Не знаю, — покачала она головой, не отводя от него глаз.

— Ты все выворачиваешь наизнанку!

Он сделал шаг к ней, но Даша отпрянула.

— Не подходи ко мне! — прошептала она, потому что голос внезапно сел. — Не подходи ко мне! Я не собираюсь никому ничего рассказывать, поэтому не трогай меня!

— Даша, успокойся, не собираюсь я тебя трогать!

Он сделал еще один шаг, и у Даши прорезался голос.

— Не подходи ко мне! — отчаянно выкрикнула она. — Еще шаг сделаешь, начну кричать! Я тебе не Алина!

Она попятилась по аллее, и когда их стало разделять не меньше трех метров, повернулась к морю.

— Дашка! — крикнул он ей в спину.

Ее словно током ударило.

— Не смей называть меня Дашкой! — прошипела она, обернувшись к нему. — Вообще не смей никак меня называть! И не подходи ко мне, понятно? Не подходи ко мне, не то я сама тебя убью.

Он стоял на берегу неподвижно.

Господи, кругом одна ложь, мысленно простонала Даша, одна ложь. Она повернулась и пошла по аллее, сначала медленно, потом быстрее, быстрее…

Максим сел на корточки и негромко выругался. Надо же было быть таким дураком! И ведь теперь ей ничего не объяснишь и не докажешь — будет шарахаться от него, как затравленный заяц. Бедная напуганная девочка…

Он вспомнил Алину — Алину, которую никогда не смог бы назвать бедной напуганной девочкой, ни при каких обстоятельствах.