Жизнь напрокат (СИ)

- Ух-ты! Дорогие племяннички припожаловали!

Голос раздался как раз оттуда и его обладателем оказался дородный, мордатый тип с башкой килограммов на сорок и длинными как у сома толстыми усищами, заплетенными на кончиках в косички. Маленькие, широко посаженные глаза выражали неподдельную радость.

- Присаживайтесь к нам! Эй, хозяин, меду и мяса дорогим гостям! Я плачу!

Завид с Буром кисло переглянулись.

- Сядем, - наконец нехотя вымолвил Бур и медленно двинулся к столу."

"Кроме усача и еще троих на лавках пусто.

Они сидели по двое друг напротив друга посередине стола. Здоровые, тяжелые и при оружии. Массивная столешница с неровно отесанной скобелем поверхностью уставлена мисками, бадейками и плошками со снедью.

Усач выволок из-за стола свое грузное тело охваченное поясом с прицепленным мечом, довольно тепло обнял Сашку за плечи.

- Надо же - живехонек! - проскрипел мордоворот не слишком певучим голосом, будто ручную кофемолку кто-то медленно крутит.

- Знать, удача за тобой, Дивей, по пятам ходит!

- Ага, ходит, - Сашка отстранился от усатого, и плюхнулся рядом с плечистым типом перетянутым ремнями портупей поверх коричневой рубахи как революционный комиссар.

- Угощайтесь, чем пожелаете, сейчас свеженького подадут, а потом Дивей расскажет как из за Кромки вернуться удалось. Тебя ведь все мертвым считали, говорили, будто на дне речном ты остался. Чудо чудное произошло, не иначе! Любят тебя боги, Дивей!

Я приземлил седалище рядом с любимым богами, помрачневшим Сашкой и оказался напротив Завида.

Справа от меня устроился Праст, будто невзначай задев меня локтем по ребрам когда садился. Я оставил эту выходку без внимания, хоть и ткнул меня паршивец чувствительно.

Бур куда-то испарился. Подумав, что боярский выплодок отправился договариваться с хозяином насчет ночлега в одной из комнат, я принялся изучать антураж и наших сотрапезников.

Усатому красавцу годиков сорок с небольшим гаком.

Когда он жует, его щеки смешно потряхиваются в такт челюстям, словно два кожаных мешочка за ниточки дергают, а широкий нос с крупными грязными порами походит на кусок поролона когда его сжимают и разжимают в руке. Толстые пальцы утыканы перстнями, с шеи на грудь свешивается массивная серебряная цепка.

С ним рядом восседает такой же широкий, но не обрюзгший до безобразия персонаж. Лоб высокий, глаза голубые и чуть навыкате.