Жизнь напрокат (СИ)

Читали запоем по очереди. Сам Вовка отличался способностью коверкать некоторые слова, причем выходило у него настолько естественно и органично, что никто не утруждался его исправлять. Вот и вышло, что слово, обозначающее русского былинного героя, из Вовкиных уст звучало как ""габатырь"". Смешно и некрасиво. Вместо мощного, плечистого удальца в доспехах, с окладистой бородой и палицей в руке как на обложке, мне представлялся обрюзгший, потрепанный мужик, похожий на запойного соседа дядю Никиту, и, почему-то обязательно горбатый.

Габатырь, одним словом.

Вовку так и звали Габатырем пока в девятнадцать лет не замерз по пьяни в сугробе.

Боярина Головача истинным богатырем тоже не назовешь. Вроде бы и стать и оружие при нем, сила в толстых руках видно, что есть. Ладно, посмотрим. Ноги сделать всегда успеем, тем более, что в ожидании ночной потехи весь присутствующий народец начинает образовывать живой круг с двумя бойцами посередине и я со своими пацанами остаюсь на периферии этого круга как раз спиной к широкой прорехе в плетне.

- Боярин Головач - старший дружинник Рогволда, - услышал я голос Праста. С чьей-то помощью он умудрился подняться на ноги и теперь стоял неподалеку рядом с Невулом, опираясь на вырванную из волокуш жердину. - Один из лучших в рубке. Урману придется нелегко.

Видимо, это гораздо позже мордатые бояре в парче, бородах и горлатных шапках рассядутся по думам, станут дворянами и придворными, а покамест, дело обстоит так, как описал Праст.

Нет поводов ему не верить.

Немного успокоенный за судьбу Головача и здорово заинтригованный, я понял, что теперь меня отсюда и насильно не увести, хочу я досмотреть чем у Головача с Эмундом все закончится. Уж больно колоритные персонажи. Рослый, тяжелый скандинав и не менее тяжелый, пузатенький боярин с длиннющей бородой и репутацией стоящего бойца. Тем паче, что вышли они не на потешную махалку и не на спарринг. Кому-то из двоих не дожить до рассвета. Честно сказать, от установленных здесь правил я нехило так офигел.

Невозможно представить, чтобы в моем мире народный судья, уже вынесший приговор, вдруг взял да и вызвал подсудимого на дуэль. Или Фрол с Сеней Дыхом на ""стрелке"" отошли в сторонку от своей братвы и принялись махаться на ножах. Полный абсурд. Тем не менее, дань уважения Головачу я мысленно отдал: не захотел терять людей, вышел один на один с главарем банды. Очень благородно, но не умно, ничего другого и не сказать.