Жизнь напрокат (СИ)

По краями торчали черные, осклизлые, плесневелые пни, оставшиеся после устройства просеки, ветки вездесущего кустарника скребли и хлестали по одежде. Кроме самой тяжелой поклажи нам с Роком достались волокуши с еще более увесистым Прастом. Каждый из нас со своей стороны тянул толстый конец жердины мягкие окончания которых подметали за нами пройденный путь. Завид и Бур двигались в авангарде. Дядька Шибай хмуро плелся за Буром, крепко держащим обвязанную вокруг Шибаева пояса веревку. Сразу за ними Жила с Одинцом волокли умирающего разбойника.

В роли ""замка"", то бишь замыкающего, выступал Невул, благодаря своему дылдометровому росту взирающий на окружающий мир поверх наших голов.

Глава 15

Набитые серебряными монетами и другими трофейными ништяками мешки поначалу приятно тяготили спины, но очень скоро я пожалел, что это не меня сейчас тащат на трещащем и скрипящем подобии носилок двое крепких мужиков. Занудно ныли все ушибы заработанные мной за краткое, но насыщенное пребывание на чужбине. Даже почти зажившая шишка от самого первого удара по голове налилась болью и пульсировала при каждом шаге, а если собрать всех диких зверей в этом паскудном лесу, то, думаю, они меня и жрать бы не стали - прослезились из чувства сострадания к гораздо более голодному существу.

Определенно, лучше плохо ехать, чем хорошо идти. Даже натощак. Ради такого случая я был готов на некоторые жертвы. Например, порез бедра как у Праста. Болезненная, но не шибко опасная рана, если перевязать потуже и вовремя зашить. Вон он как лежа заливается, все рассказывает когда и какие ранения в своей жизни получал да сколько по времени каждое из них заживало.

Болтал почти без умолку, словно пожелал наверстать свое молчание за все время нашего знакомства. Его низкий голос расплывался по сумрачному лесу словно надоедливый гул прибоя. Занятый своими мыслями слушал я Праста вскользь и не придавал значения его трескотне, а вот Сашкина голова потихоньку начала склоняться к правому плечу, что в отдельно взятый момент указывало всем, кто его хорошо знал на определенные трудности с самообладанием.

Когда дружинник Головача перевалил за первый десяток упоминаний о своих шрамах, Сашка, наконец, не выдержал и резко остановился. Не выпуская из рук жердины, склонился над лицом раненого, тихо, но зло произнес:

- Ты заткнешься? Или мне тебя вытряхнуть?

Праст захлопал глазами от столь неожиданного и грубого наезда, смущенно почесал в бороде.

- Ну вот, в кои-то веки надумал поболтать и уже прерывают.