Жизнь напрокат (СИ)

Я тут такого насмотрелся со смеху сдохнуть можно!

Сашка говорит, а глаза настороженные и совсем не веселые, ждут моей реакции.

- Не мороси, Жеребец, - твердо остановил я излияния Рока. - Я уже сам допер до всего того, чем ты способен меня удивить и не скажу, что все это мне дико нравится. Сдохнуть со смеху - самое безобидное от чего здесь можно двинуть кони.

- Это верно, - пробурчал Рок и сделался задумчивым.

Приставшего к берегу Шибая за обе руки выдернули из лодки. Он кряхтел, отдувался и едва не повалился на коленки, неловко приземлившись.

На его выпуклом, мясистом лбу красовалась блестящая от крови продольная царапина. Где и когда он ее успел заполучить - загадка. Мне вдруг показалось, что за время нашей разлуки Шибай слегка всхуднул, видать, заботы о серебре поедом заели, кусок в горло не лез, меда хмельные колом вставали. Даже пористый нос некогда угрюмого буро-красного цвета торчал нежно розовым кукишем как неуверенный майский цветок. Гордость Шибая - длиннющие усы нерешительными узлами свисали на грудь. Умные глаза прищурены, смотрят с вызовом.

Бур вбил меч в ножны, подобрался, размахнулся от уха и влепил Шибаю кулаком в скулу щедрую оплеуху. Не удержавшись на ногах, Шибай взвизгнул, отшатнулся и навзничь упал в высокую траву.

- Вяжите его! - приказал Бур. - Ноги тоже!

Шибай презрительно фыркнул, но позволил Невулу с Одинцом поднять себя под руки.

- Да не сбегу я. Я последний раз в детстве от гуся бегал, успел забыть как это делается. Брюхо мешает коленки высоко задирать.

Бегун из меня теперь никудышный.

Усач пошевелил челюстью из стороны в сторону и поморщился от боли, а я вспомнил как он лихо шмыгнул за похожий на задницу валун и коленки с пузом его ни разу не подвели.

- Это чтобы ты не уполз как червь в какую-нибудь нору, откуда тебя потом никаким дымом не выкуришь, - охотно пояснил Бур.

Одинец с Невулом принялись примерять веревки к конечностям Шибая.

- Что ж вы наделали, племяннички, а? - хрипло заговорил Шибай, покорно протягивая обе руки, Невулу.

- Паскудники вы, клин вам в пасть! На кого руку подняли, сучата? На кровь родную?!

Голос Шибая все так же скрипуч и противен, но без оттенка робости. Он бы продолжил своюобличительную речь, но его прервал оказавшийся рядом Завид.

- Это ты на кого руку поднял, дядька!? - бледный как смерть Завид поднял вверх правую пятерню на которой не доставало указательного и среднего пальцев. С обрубков в траву быстро капало.