Жизнь напрокат (СИ)

Одинец многозначительно кивнул в поддержку приятеля, часто мигая глазами. Это он при Буре с Завидом ерепенился, а теперь сдулся от гнетущего чувства вины.

- А нет ничего такого, чтобы и стрелу в упор и копье с рогатиной и секирой выдержало? - на всякий случай спросил я, вытирая пальцы о штанину.

- Поверх кольчуги броню надевают. Нагрудник и оплечья. У кого они, конечно, имеются, - пояснил Жила. - Раздобудем и их, дай срок.

Одинец снова склонился над полураздетым жмуриком и с довольным видом подбросил на ладони небольшой матерчатый мешочек туго набитый звенящей монетой, затем сорвал с пальца Тихаря тяжелый перстень отлитый из чистого золота и весьма не дешевый даже на первый взгляд.

- Твоя доля, батька!

Ценный подгон упал в подставленную ладонь. В центре печатки располагались три короткие параллельные полоски, точно след от когтистой лапы. Одинец тут же заявил, что перстень этот - знак боярской власти. Тихарь никогда не рассказывал где надыбал столь знатную цацку и предпочитал не снимать большую часть времени, наверно мнил себя эдаким разбойным дворянином.

- Ты сильно сердишься на меня? - Одинец распахнул трепещущие ресницы и заглянул мне в лицо.

Да мне вообще по барабану. Это у Бура с Завидом на живого Тихаря видов было побольше, чем на мертвого. Мертвый он им совсем не нужен и случайной смертью Тихаря Бур крайне недоволен и возмущен, жаль ему, видите ли, упущенной возможности спустить с живого атамана шкуру. Ничего, перетопчется, а папаша его потешит свои садистские наклонности как-нибудь в другой раз.

- Не журись, Одинчина! - я треснул парня по лопатке. - Лучше я сам тебя поругаю, чем дерганый боярский сынок."

"Одинец поскреб ногтем синяк под хитрым глазом и улыбнулся с облегчением.

- Но впредь делай как велено и никакой отсебятины, понял?

- Понял, батька!

Ага, понял он, как же. С такой хитрой, веснушчатой физиономией только и давать обещания. Под моим давящим, грозным взором Одинец потупился и снова почесал фингал.

- Они, похоже, собираются ждать тех, кто должен прийти сюда к Тихарю, - вполголоса произнес Жила.

- Да похоже на то, - я подобрал хвойную иголку, чтобы выковырять из зубов мясную пломбу от жесткой как подошва конины. Иголка для этого дела оказалась слишком мягкой и я выплюнул ее, разочарованно почмокав губами.

- А мы?

- Мы?

Я обернулся на топчущихся неподалеку разбойничков Шалима и сгорбившуюся над рассыпанным на земле пучком стрел одинокую фигуру Невула.