Жизнь не видел, смерть познал

 – А где тело?

– Вот и я говорю, что пора браться за тело, – сказал Гоша. И первым вышел из машины.

Калитка открылась с первого удара. Нога у Гоши тяжелая, а бить он умеет… Да и калитка ни к черту.

Дверь в доме оказалась покрепче. Гоша не смог справиться с ней. Тогда к делу подключился Крэк. У него кулак мощнее всякой кувалды. Но ударил он плечом. Разогнался и врезался в дверь. Хруст ломаемого дерева, звон, с которым на пол упал оторванный засов.

Жертвы еще только продирали глаза, а Крэк уже взял за горло одного, а Вадян – за косу – другую.

И вроде ничего баба. Черты лица не очень, но какая кожа – нежная, чистая, матового отлива. Волосы густые, светло-русые, коса толстая, до пояса. И глаза большие, бирюзовые… И фигурка ничего себе. Только все прелести скрыты под ночной рубашкой. Парень без ничего, а она в сорочке. Типа стеснительная… Придется немного развратить девку.

Гоша не удержался от искушения покуражиться над жертвой. Любил он это дело, потому и в бандиты пошел… Он разорвал на девушке сорочку, возбужденно взглянул на ее грудь – небольшую, но идеально правильной формы.

– Сука!

Он ударил ее в ответ с такой силой, что девушка потеряла сознание. Но упасть ей не позволил Вадян. Одной рукой он держал ее за косу, а другой обнимал за талию.

Сергей Солдаткин в ужасе смотрел на Гошу, но не мог произнести ни слова.

– Ну, че пялишься, гнида? – зарычал на него бригадир.

– Нету, – через силу выдавил парень.

– Вообще ничего?

– Но вам же нужно восемьдесят штук. У меня столько нет.

– Какие восемьдесят? Сто! Ты про счетчик, паря, забыл…

– Ста тем более нет.

– А сколько есть?

– Мало…

– Давай сколько есть, а мы скажем боссу, что не нашли тебя."

"– Пятнадцать штук всего, – в глазах жертвы зажегся огонек надежды.

– С паршивой овцы хоть шерсти клок… Давай пятнадцать, и разойдемся…

Солдаткин отодвинул старый буфет, открепил от задней стенки две «котлетки» с долларами, дрожащей рукой протянул Гоше.

– Этого мало, – мотнул он головой.

– Но ты же говорил… – готовый расплакаться от жалости к себе, пробормотал Сергей.

– Что я говорил? – осклабился бригадир.

– Ну, с паршивой овцы…

– То, что ты овца, – это даже не вопрос.

– У меня больше нет денег.

– Девку нам свою отдашь и можешь идти…

– Девку?! Настю, что ли?.. – оторопел от такого предложения парень.