Жизнь не видел, смерть познал

Поверь, я никому ничего не скажу…

От волнения Раю бросило в жар… Она вспомнила слова консьержки, что Степняков приходил к ней домой после ее бегства с Антоном… Что, если это он очистил квартиру от бандитских трупов?

Жар можно было сбить холодным шампанским, на которое она и набросилась.

Одна бутылка на двоих, вторая… Степняков не жадничал. Как будто знал, что происходит у нее на душе…

Нет, не мог он спрятать трупы. Но ведь он мог быть причастен к их исчезновению… Что, если это он заказал убийство Кирилла? Ведь ему выгодно было избавиться от своего босса, чтобы занять директорское кресло.

Ей захотелось в туалет. Но, поднимаясь из-за стола, она поймала себя на мысли, что Степняков может подмешать в шампанское какую-нибудь дрянь. Но тут же успокоилась. За барной стойкой сидела Стелла и наблюдала за их столиком.

Третью бутылку на двоих Рая не осилила. Штормило так, что хотелось поскорей оказаться в тихой уютной гавани своего дома.

Она тоже жила на Рублевке, и ей с Дмитрием Пахомовичем было по пути. Поэтому она не удивилась, когда оказалась в одной с ним машине. Но почему на заднем сиденье… Черт! Она даже не помнила, как выходила из ресторана, шла к своему «Мерседесу»… Может, завтра и не вспомнит, что увезла Степнякова к себе домой.

Рая нервно хихикнула, но тут же до нее дошло, что это вовсе не смешно, и вперила в спутника злобный взгляд.

– Что ты здесь делаешь?

– Везу тебя домой.

– Домой меня везет Стелла… Стелла, крути педали, я хочу домой!

– А еще кого ты хочешь?

– Кого хочу?.. Ты думаешь, я могу соврать? Нет, я не умею врать! Я хочу своего Антона!

– Кого?

– А ты не знаешь, что Бориса зовут Антон! – засмеялась молодая женщина.

– Я-то знаю.

– Какие неприятности?

– Ты сама все знаешь.

– Знаю… Я много чего знаю… Но тебе я ничего не скажу…

– Может, и не скажешь. А может, и скажешь… Давай попробуем. Откуда ты знаешь Антона?

– Да пошел ты!..

Рая устало закрыла глаза. Ей очень хотелось спать. Засыпая, она смутно осознала, что рассказывает Степнякову про Антона. Но бояться ей было нечего.