Жизнь не видел, смерть познал

Ничто не мучает ее, не тревожит. Голова на боку, глаза закрыты, на губах – застывшая вымученная улыбка.

Антон подошел к печи, подбросил дров."

"Вологодской хозяйке он сказал, что едет на Кубань, а сам отправился на юго-восток. Долго ли, коротко ли, добрался до Оренбурга, сделал последний рывок в сторону Орска и осел в небольшой живописной деревеньке. Уж больно приглянулся ему дом, выставленный здесь на продажу. Хороший фундамент, прямые бревенчатые стены, крытая железом крыша, четыре комнаты, большой сарай. Ухоженный сад, солидный приусадебный надел, банька на берегу реки.

Антон подошел к Оксане, тронул ее за плечо.

– Тебе не пора? – спросил Антон.

Она кивнула, и он достал утку из-под кровати. Привычное дело… Затем он повернул ее на другой бок, расправил под ней простыню. Утомительное занятие, если изо дня в день. Но у него не было морального права отказаться от Оксаны.

– Возишься со мной… – пробурчала она. – Обуза я для тебя…

Он даже не обратил внимания на эти слова. Давно уже к ним привык.

– Зима уже заканчивается, – сказал Антон, доставая из буфета бутылку водки. – Весна скоро. Травка зеленеет, солнышко там… На улицу тебя вынесу, в кресло посажу, будешь свежим воздухом дышать. Жажда жизни проснется. Сама тогда встанешь и пойдешь…

– Ты сам в это веришь? – с прискорбной насмешкой спросила девушка.

– Да.

Он откупорил бутылку, наполнил стопку, выпил, закусил квашеной капустой.

– А пьешь зачем?

– Для сугрева, – поежился для видимости Антон.

Умаялся он за день. То одно, то другое. И впереди – сплошная безнадега. А выпьешь – и мышца расслабится, и на душе полегчает.

– Зима, крестьянин торжествует… А знаешь, почему торжествует? Потому что работы нет. Вот снег сойдет, посевная начнется…

– А сеять что будешь?

– Картошку посажу, огурцы, капусточку… Пить по праздникам буду. А по будням пахать… У нас самое лучшее хозяйство на деревне будет… Я мужик работящий. Правда, опыта нет деревенской жизни.