Жизнь как на ладони. Книга 2

 – Книги для того и писаны, молодой человек, чтобы их читать!"

"Тимофей услышал в голосе «книжника» боевые нотки и понял, что Аполлон Сидорович оседлал своего любимого конька, и Васяну предстоит длительная лекция о влиянии мировой литературы на историю человечества.

Тимофей потёр ноющее плечо:

– Выбраться бы отсюда.

Под рокотание оживлённого разговора сокамерников он припомнил тот день, когда узнал секрет подземного хода.

Тогда мальчик на самом деле боялся грозного Аполлона Сидоровича. При одном взгляде на могучие руки библиотекаря, всегда затянутые в белые перчатки, его пробирал священный трепет.

Как получилось, что он, осмелев, решился повернуть медную чернильницу на столе в книгохранилище? Сейчас уже и не вспомнить…

Тимофей словно наяву представил, как книжный шкаф бесшумно и плавно отъехал в сторону, приоткрыв зияющий проход в садовую ротонду.

Он вздохнул: оказаться бы сейчас в саду вместе с Севой, Кристиной и Аполлоном Сидоровичем, да так, чтоб по набережной ездили чистые ухоженные лошадки, на каждом перекрёстке стоял городовой, а по городским улицам растекался запах сдобных булок и свежесваренного кофе…

К кофе он пристрастился ещё будучи студентом – дома тётя Сима всегда варила какао со сливками, а вот самый вкусный на свете хлеб он ел в родной деревне Соколовка, когда мама поливала свежую ржаную краюшку конопляным маслом и густо посыпала крупной серой солью.

Давно нет на свете мамы, родители и дед Илья умерли от холеры, когда Тимошке только сравнялось десять лет. После этого он жил у тётки Мани Петровой, а весной, доведённый до отчаяния тёткиными придирками, сбежал из дому куда глаза глядят.

– Нет, нет, господин Васян, вы решительно не понимаете, в чём сущность поэзии Петрарки, – прервал его мысли энергичный голос Аполлона Сидоровича.

Тимофей с сочувствием взглянул на прижатого к стене Васяна, который не смел даже слово поперёк пикнуть. «Что-что, а пробудить интерес к чтению библиотекарь может у кого угодно».

С лёгкой руки Аполлона Сидоровича они с Севой зачитывались книгами о приключениях и путешествиях, открыли для себя целый мир научной фантастики француза Жюля Верна и полюбили стихи польского поэта Адама Мицкевича.

От слова «польский» сжалось сердце в мучительной тревоге за Кристину. Зря он решился принять её помощь: он не имел никакого права подвергать юную девушку смертельному риску. Дай Бог, чтобы «товарищ Маша» уже успела открыть доступ к поворотному механизму и успешно выбраться из этого революционного логова.