Жизнь как на ладони. Книга 2

Не единожды за этот долгий вечер Тимофей успел выразить свою благодарность неизвестному мастеру из горного аула Кубачи за то мастерство, с которым он выковал свой кинжал. Тонкое лезвие резало сырую каменную кладку, как масло, и она осыпалась на землю рыжими кирпичными брызгами.

– Получается подкоп, получается, – в азарте шептал Аполлон Сидорович, дрожащими пальцами выгребавший из-под стены холодный рассыпчатый грунт, напополам смешанный с песком.

Перепачканные землёй, усталые, но довольные, узники смотрели на глубокий ход под кирпичной стеной, на глазах наполнявшийся желтоватой водой.

– Последнее усилие, сударь, и мы победили! – провозгласил Тимофей. Он с силой ткнул здоровой правой рукой в зияющее отверстие, по плечо утонув в каменном разломе.

Аполлон Сидорович округлившимися от любопытства глазами проследил за выражением лица сокамерника, и по озарившей лицо Тимофея улыбке понял, что их авантюра удалась на славу.

– Что там?

Тимофей счастливо зажмурился, вытащил руку, раскрыл крепко сжатый кулак и показал библиотекарю часы с выгравированным на крышке двуглавым орлом.

– Видите, это Севины часы. У нас с ним одинаковые. Государь лично преподнёс нам эти подарки за устройство лазарета во время Русско-японской войны.

Пальцы Тимофея, чуть дрогнув, нажали еле заметную кнопку, крышка часов щёлкнула, и показался циферблат.

– Сколько времени? – устало поинтересовался Аполлон Сидорович.

– Половина первого ночи.

Они посмотрели друг на друга и дружно охнули: за тяжёлой работой день пролетел, как одна минута.

«Главное, теперь мы вместе с Севой», – с облегчением вздохнул Тимофей, удовлетворённо поглядывая на небольшое чёрное отверстие. Он никак не мог оторваться от только что прорытого хода, то и дело опуская руку в прохладную землю, чтобы вновь ощутить крепкое пожатие брата. Эта ночь укрепила его уверенность в благополучном исходе и внесла в растревоженную душу малую толику покоя, столь необходимого, чтобы выжить в этой страшной неизвестности.

«И откуда только пошла распространяться по стране эта коммунистическая зараза? – рассуждал Тимофей, коротая ещё одну бессонную ночь на собачьем коврике. – Ни одна холерная или чумная эпидемия не принесла Руси столь великого разорения».

В первый раз он столкнулся с большевиками перед самой Русско-японской войной, когда революционно настроенная студентка проникла в особняк князей Езерских на концерт примы Императорского театра Евгении Рассоловой.