Живой журнал

Есть у Иры такая заказчица — гекая Эль Фокси Мессье. Кстати, я эту Эль видел. Она была у Иры на дне рождения — хорошенькая такая англичанка лет тридцати-пяти — сорока. Рыженькая. Очень дружит с Ирой.

«Ну, Красная Шапочка, ты вообще молодец.» Теперь понятно, с кем Самойлова в прошлый четверг замышляла свои пакости. И тут я тоже кое-что припоминаю:

— Слушайте, Александр Иванович, а что было у вас на кону? — Я имею в виду спор Фадеева и Самойловой.

— Туше, Андрей. Ну, если бы выиграл я, то Ира распрощалась бы с кедами.

«Как „оторва“? Это как, простите? Дядьсаша, ау: кеды на босу ногу — это нынче модно… А вообще-то забавно, что весь сыр-разгорелся из-за любви Красной Шапочки к её белым „конверсам“.» Повисает пауза, а потом я начинаю хохотать. Еще бы: весь мир Рунета уже год, как стоит на ушах из-за хитроумной девчонки, отстаивающей своё право ходить в удобных кедах. Один — ноль: Иркины кеды ведут… Кеды, такие же белые, как те, что когда-то носил я у Марины Витальевны.

— А что получает в случае выигрыша Крас… то есть Самойлова? — задаю я Фадееву новый вопрос, одновременно ломая голову над новой загадкой.

— Ну, — Дядьсаша разводит руками, — ну, по условиям спора я должен исполнить одно её желание.

— А какое? — «Ага, я всё хочу знать».

— А вот этого мы с ней не обсуждали.

— Чего?.. Ну, вы даёте, Дядьсаша, — хмыкнул я. — Я бы так не рискнул.

— Это почему? — Фадеев прищуривается.

— Да потому, что Самойлова, как любая женщина, обязательно придумает такую гадость, какая никакому нормальному чуваку и в голову не придёт, — переиначиваю я любимую цитату, приписываемую Островскому. — Разве можно заключать с женщиной пари на желание, о котором вы ничего не знаете?"

"— С какой-нибудь женщиной нельзя.

Прислушиваюсь к себе и немедленно диагностирую у себя острый приступ идиосинкразии на связку «Ира-Митя».

— Так. Предлагаю перейти к Кейду, — говорю я. — Вы зачем с ним всё-таки контракт подписали? Вы же явно не собираетесь ему Самойлову сдавать.