Живой журнал

Значит, Кейд всё—таки уехал (не на такси же он сюда приезжал с этим его автопарком?). Делаю шаг к двери в «Альфу».

— Сергеич, так что c тату-то? — окликает меня Колобок.

— С тату? — Я поворачиваюсь. — Ах да, тату из ПТУ… Слушай, Коля, а ты когда-нибудь «бентли» с наклейками видел?

— Нет, — Колобок таращится на меня, — а что?

— А «жигули»?

— А «жигуль» с наклейками видел. А в чём подвох-то? — Глаза у Колобка жадно горят от предвкушения шутки, которую можно рассказывать.

— Ну, так вот, Коля. Ты — «жигули».

А я — «бентли» … Давай, жги, Колобок. — Поворачиваюсь спиной к ошалевшему Коле и открываю дверь в «Альфу».

Игнорируя лифт (представьте себе аристократичный шедевр начала двадцатого века, сияющий медью и хрустальными стёклами зеркал), устремляюсь вверх по ступеням широкой мраморной лестницы. У лестницы длинные пролёты и настоящие дубовые перила. И лифт, и лестница сохранились с тех самых времен, когда «понаехавшие» ещё не сушили свои трусы на балконах, а дебилоидные Букины из телевизора не жили со мной по соседству… Да, вот такой я коренной москвич, которого все ненавидят.

А я, в свою очередь, ненавижу говнюков, гадящих в городе, где я родился.

Офис Фадеева на третьем этаже. Я почти миновал второй пролёт, когда наверху хлопнула дверь, и низкий голос Фадеева громко сказал: «Всего вам хорошего, господин Кейд». А тот в ответ ответил: «Спасибо, Александр Иванович, до встречи».

«Ну, Колобок…» Выдаю про себя то самое короткое послание, которое наколото на его руке.

Коля Лобов, лентяй, упырь и тупица, безыдейная зараза, прекрасно знал, почему я не хотел пересекаться с заказчиком. Фадеев всегда запрещал все контакты между клиентами агентства и оперативным составом. И дело не в том, что кто—то из «оперов» получал шанс выйти на контракт напрямую. Беда была в том, что заказчик мог узнать «сыскаря» и подставить его — умышленно или по глупости."

"«Хоть бы Кейд лифт вызвал…» Но я слышу быстрые, лёгкие шаги: мужчина явно в хорошей форме и стремительно сбегает по ступеням вниз.

Поняв, что встречи с Кейдом мне избежать не придётся, жалею, что оставил болтаться свой шлем у седла мотоцикла. Пришлось действовать подручными средствами. Накидал волосы на лицо. Прищурился, как слепой крот. Вытащил криптофон и сделал вид, что читаю важнейшие эсэмэски в своей жизни. Встал спиной к ступеням. Недовольно покосился на звук шагов, как человек, которому помешали. Встречаюсь взглядом с Кейдом.