Живой журнал

Насколько я понял, там что-то типа кафе для клиентов сервиса. Видимо, разговоры у них…»."

"«В щёчку чмо… Фак, да какие у неё могут быть разговоры? Иванченко — это вообще кто?» Я зло и судорожно вытряхиваю из памяти все имена, которые знал в приложении к Красной Шапочке. Моя память тут же услужливо выдаёт мне связку: «» Алексеевская» — Ира — Митя Кузнецов — поездка в Серебряный бор — «бабушка, дай пожевать что-нибудь» — и Миша Иванченко».

«Та-ак. Видимо, старая любовь не ржавеет», — раздражённо думаю я и немедленно перезваниваю Петрову.

— Виталь, говорить можешь? — Вообще-то это не вопрос.

— Да, а что? — Виталик явно пугается.

— Иди к этому упырю ногами, — требую я.

— К какому упырю? — Петров не понимает.

— К такому упырю, — нажимаю я голосом. — Иди ногами к этому самому Иванченко. Иванченко — друг детства Самойловой. Как и Кузнецов. — Я разом выкладываю все карты. — Из-под земли достань мне эту сте… эту самую женщину. Убедись, что она с Иванченко в кафе сидит, а не лежи… короче, не находится ещё где-нибудь.

У тебя есть десять минут. Всё, позвонишь мне. Не возьму телефон — напишешь.

— Ну, ты даёшь, Сергеич. Всё знаешь. Прямо справочное бюро, — восхищается Петров.

— Да или ты в… — посылаю Петрова к Иванченко.

— Бегу. Пять сек, Сергеич.

«Ну, спасибо тебе за это утро, Красная Шапочка. Век помнить буду!»

Но, если честно, то я не столько устал, сколько взбешён получать такие вот сюрпризы. Что там и с кем было у Иры до меня — это я исправить уже не могу. Но то, что сейчас происходит при живом мне, не лезет ни в какие ворота.

Короче, так: я делиться ни с кем не люблю, и третьим лишним не буду. Да, вот такой я собственник. Раздражённый и злой, снова встраиваюсь в дорожный поток. Поиграв на Ленинском в «пятнашки» с «мицубиши», к 11:47 я уже был на парковке у «Альфы».

Подъезжаю к своему законному месту и вижу, что на нём красуется неизвестный мне красный «Kawasaki Ninja». На ручке байка болтается чёрный шлем с цифрой «46». Шлем поменьше, чем мой. «А вот это уже интересно…».

Меня посещает мысль, уж не с хозяином ли этого красного «кавасаки» в одиннадцать утра должен был встретиться Фадеев? Моё сердце тут же даёт два глухих удара, и я хватаюсь за телефон (неужели неладное с Ирой?). Но в телефоне — первозданная тишина. Прислушиваюсь к себе, и меня пронзает одна очень неприятная догадка. Оглядываюсь в поисках охранника.

— Привет, Колобок. Иди-ка сюда, — голосом, не предвещающим ничего хорошего, подзываю я к себе Лобова.