Живой журнал

 — Последнее — мой безжалостный намёк на её бесценный диалог с Кузнецовым, который я подслушал в воскресенье. Из-под салфетки стреляю глазами в Самойлову. Та возмущена до предела. Убираю салфетку от глаз, стираю клоунскую ухмылку с лица. — Ну как, — уже вполне серьёзно спрашиваю я, — побегаешь? Или просто дашь мне?

— Не дам! — Самойлова не то гневается, не то боится. — Значит, ты ещё и шпион, Андрей?

— Нет, Ир, я — шут гороховый.

— Ты не можешь без этих своих вечных шуточек, нет? — злится она."

"— А кто сказал, что это шутка? Я же ещё в четверг открыл перед тобой все козыри и признался, что ты мне очень нравишься.

А ты сначала радостно вспыхнула, а потом жизнерадостно меня отшила. Сегодня мы снова встретились. Ты долго ломалась, но всё-таки довольно резво прискакала ко мне домой. Из чего я делаю вывод, что ты без ума от меня… Так, с чего начнём нашу постельную с цену? Тебя раздеть, или ты сама?

— Не смешно, — Самойлова огрызается, но вздрагивает.

— Не смешно — и не надо. Я тоже не в цирке работаю… Ир, ты кофе будешь? — пытаюсь объявить короткое перемирие я.

— Нет.

— Нет?

— Нет!

«Ух ты, как воинственно!»

— Может, выпить хочешь? — «Чёрт, да я прямо само радушие с ней.»

— Нет. Я за рулём, если ты, конечно, заметил. А тебе, судя по твоему развесёлому настроению, уже точно не надо… Андрей, ответь мне на мой вопрос, и я пойду.

— Господибожемой, ну какой ещё вопрос, зайка?

Ира чуть ногами на меня не топает:

— Не смей меня так называть!.. Второй вопрос. Я тебя спросила, зачем ты вернулся ко мне и почему именно сегодня?

— Затем же, зачем и ты, Ира, ворвалась сюда, — с убийственным спокойствием, устав от этих игр, режу я правду-матку.

— Что ты имеешь в виду? Я не понимаю.

«Снова этот высокомерный взгляд и менторский тон?»

— Да ну? — Я изогнул брови, ловко собезьянничав жест Иры. — А, по-моему, всё предельно ясно. Но вообще ты, Самойлова, молодец. Я, признаться, думал, что ты сдашься первой. Но поскольку мне весь этот трёп уже порядком надоел, то я предлагаю остановиться на той простой и здравой мысли, что ты и я — мы давно взрослые люди, что ты меня хочешь и что я не против.

Так почему бы и нет, один раз, здесь и сегодня? Будет, что вспомнить, когда мы разойдёмся, как корабли в море, и ты на всех парусах помчишься обратно к своему Кузнецову, и…

— Ты вообще соображаешь, что ты несёшь? — Ира отступает.

— А ты? — Я прищуриваюсь. — Во что со мной играешь ты? Ты же узнала меня в Лондоне.