Жестокий 2. Тебе не сбежать

Пока вышагиваем по дорожке, с обеих сторон усаженной диковинными цветами и пальмами, люди, которые встречаются нам на пути, отходят в стороны и склоняют головы. Словно в королевство какое-то угодила. И смешно, и страшно одновременно.

– Почему?

– Много вопросов, красивая. Шевели своими ногами, – он набирает скорость, и мне тоже приходится поспешить, чтобы успеть за ним. Молча семеню рядом, мысленно проклинаю узкое, длинное платье и высокую шпильку. Не моё это, не стоило и начинать. Но, думаю, если бы я надела джинсы и любимую толстовку, местный народ слегка бы охренел.

Я уже не говорю о том, как охренел бы папаша Имрана.

Когда перед нами распахивается дверь, а за ней ещё одна, и мы попадаем во дворец, у меня возникает впечатление, что, и правда, меня привезли в какое-то отдельное государство. Здесь вам и лакеи, и господин, которого все ждут со страшным волнением, и статуи золотые… А ещё ужасно высокие потолки и эхо. Блин, эхо! Оно разносит звук моих каблуков по всему замку, и я начинаю себя неловко чувствовать.

А может, дело не в каблуках, просто Имрана не привыкли видеть здесь с женщиной. Почему я сделала такой вывод? Понятия не имею. Но, насколько я поняла, о том, что Маша жива, не знает никто, даже отец Имрана. А чтобы Басаев таскал сюда каких-то подстилок – такого не может быть. Папа Шамаев такого не позволил бы. В такие-то хоромы.

Но тогда остаётся тот же вопрос. Зачем здесь я? Если Басаев считает меня своей подстилкой?

– Здравствуй, сын! Рад тебя видеть! – то ли у папаши такой громкий голос, то ли опять же всему виной эхо.

Глава дома спускается к нам по широкой, тоже золотой лестнице. Весь такой солидный, что даже возраст его не портит, а украшает.

Имран сбрасывает свой пиджак, небрежно швыряет его стоящему рядом… Эээ… Как же его назвать? Дворецкий? Или всё-таки лакей?

– Здравствуй, отец, – будто бросает ему вызов вот таким нахальным поведением. Жаль, я так же не могу снять это неудобное платье и туфли. Эх, дискриминация на каждом шагу.

– Ты не один, – констатирует папочка очевидное и разглядывает меня с каким-то странным выражением лица.

Словно пытается припомнить, хотя я почему-то уверена, что такие люди ничего не забывают. Даже мелочей. Никогда.

– Это Злата. Вы виделись с ней в моём доме, – Имран по-хозяйски хватает меня своей ручищей, притягивая за талию к себе. Выглядит это, должно быть, пошло и вульгарно. Вон даже прислуга глаза поопускала. Стыдобище.

Кажется, теперь я понимаю, зачем он притащил меня сюда. Решил позлить папочку.