Жестокий 2. Тебе не сбежать

"

"– Ах ты ж, сука, – усмехнулся, склоняя голову набок и наблюдая, как хитрый крысёныш тащит за руку его, Имрана, вещь, а у той аж глаза горят. Размечталась. Неужели она до сих пор ничего не поняла? От Басаева ей не убежать. Если только вынесут отсюда. Он сам, своими руками вытащит её за ворота и там зароет. Но это случится не раньше, чем состоится его месть.

Всё так же спокойно наблюдал, как Егор отвлекает парней, чтобы расчистить сучке дорогу. Умно. Потом ведь первыми полетят головы ни в чём неповинных парней. А Егор бы за это время успел прихватить бабу и свалить с ней куда-нибудь подальше.

Нужно было выстрелить ей в затылок, когда бросилась бежать. Так было бы правильно. И послужило бы уроком всем, кто в нём ошибался. Но жадность, она даже ему запрещала портить свои игрушки. Хотя бы до тех пор, пока не наиграется.

Спустив курок, двинулся к ней, лежащей на земле и стонущей от страха. Улыбнулся. Дура подумала, он её ранил. А он лишь под ноги выстрелил, подняв пыль. Жаль ведь портить такую шкурку.

– Доброе утро, красивая, как спалось в подвале? Вышла на пробежку? – дёрнул её вверх так сильно, что у девки едва голова не отвалилась.

– Больно… Больно очень. Нога… – заскулила та, а Басаев бросил короткий взгляд вниз, чтобы убедиться, что всё-таки не ранил.

– Не ной, ушиб просто.

– Но… Ты же выстрелил в меня! – посмотрела на ноги и сразу же на него. – Нет. Не в меня.

– Не обольщайся. Я промазал, – схватив её за шиворот, толкнул к порогу дома. – Пошла! Парни! Этого крысёныша в подвал!

Девка дёрнулась назад, на что он закатил глаза.

Хотя… Нет. Пусть трепыхается. Ему по кайфу наблюдать. Аппетит скорее нагуляет. Тем слаще будет её драть.

– Нет! Не трогай Егора! Слышишь, ты… – она бросилась на Имрана с кулаками, и он уже было поднял руку, чтобы всечь ей, но в этот момент что-то помешало. Наверное, тот самый её взгляд. Затравленный, испуганный, но с вызовом.

– Закрой свою пасть и иди вперёд, пока я твоему хахалю у тебя на глазах шею не свернул! – разозлило и то, что дрянь спелась с Мирным, который раньше, его, Басаева, как огня боялся. И вряд ли что-то изменилось с тех пор. Но ведь предал, сука. Боялся, дрожал, а предал.