Жги, детка!

Но участников в этой игре было двое. Мои глаза почти высохли, когда матрас снова качнулся, и сильная мужская рука притянула к горячему боку.

Ник прижал меня к себе так сильно, словно хотел задушить в своих объятиях. Когда-то он признался, что во время волнения я напоминаю ему опоссума. Маленького безобидного зверька, единственная защита которого имитация смерти.

Сейчас я была именно опоссумом. Неживой и бесправной. Глубоко в душе молящейся, чтобы кто-нибудь спас или отпустил на волю, не причинив боли.

""Только не боль! Только не жалость!"" - желания были одинаково горькими.

Будто чаши весов, они зависли в воздухе, а потом колено Ника вклинилось между моих ног, и ожидание лопнуло мыльным пузырем.

С самой первой близости мы набрасывались друг на друга как оголодалые хищники. Нам вечно хотелось всего и сразу. Разные во всем, здесь мы были похожи. Но сегодня к голоду примешалось какое-то незнакомое дикое отчаяние. Безумие. Ярость.

Не говоря ни слова, Ник стянул с меня трусы и, не позволив даже прикоснуться к себе, рывком поставил на колени.

Игры в амазонку и рыцаря больше не было. Никаких поцелуев и ласки. Никакой нежности.

В ушах зашумело. Как из другого измерения донесся шелест фольги, и член толкнулся внутрь, вырывая из моего горла первый стон.

Слезы, которые так старательно сдерживала, брызнули из глаз.

- Да! - разряд, похожий на электрический, пронизал от макушки до пят.

- Еще! - не прося - приказывая, Ник до боли сжал мои бедра и снова резко до шлепка толкнулся вперед.

- Да-а... - от острого, граничащего с болью удовольствия я зашипела как змея. - Да-а-а...

Жесткая ладонь легла на поясницу, прижимая к матрасу.

- Больше! -Член вошел так резко и глубоко, что я чуть не взвыла. - Давай!

Словно чужак, похожий как две капли воды на моего любимого, Ник с таким остервенением стал вколачиваться в меня, что сердце, казалось, не выдержит и вырвется из груди.

Мои стоны и холодное ""Еще"" сливались в один звук, как и наши тела. Выпады следовали за выпадами, удовольствие за болью.

Минуту, другую, бессчетную. Я балансировала на грани отчаяния и экстаза. Зажатая между матрасом и сильным мужским телом, без возможности пошевелиться или взглянуть в глаза Ника, я умывалась слезами, принимая каждый его удар, и медленно сходила с ума.

Не близость, а истязание. Не страсть, а раскаяние... такое же горячее, как и ледяное отчуждение после.

Не соприкасаясь. Не глядя друг на друга. Каждый на своей половине.