Жестокие игры Карима. Обожгу твою душу

И я для себя- тоже…

- Зорох, один вопрос,- окликаю я его в спину,- а тебя не смущает, где я встретил Инну? Ведь я тоже лежал в той лечебнице…

Мужчина медленно оборачивается на меня и пронзительно смотрит…

- Этим миром правят либо идиоты, либо безумцы… Уж лучше второе, чем первое, если мы говорим о будущем моей дочери и Бабилонии…

____________________________________________

Глава 38

Глава 38

Едва ли на свете была другая женщина, вызывающее во мне столь противоречивые эмоции, как Инна.

От шока и жалости при виде осунувшейся, загнанной, похудевшей красавицы в путах до дикого гнева и раздражения, когда мои попытки свататься к ней согласно общепринятым канонам отвергались ею так категорично и вероломно, что мое близкое окружение начинало надо мной уже смеяться.

"Когда я узнал про готовящееся покушение, после разговора с Зорохом и созревшего плана «подчинить» ее своей воле захватом мне казалось, что я убью строптивую сучку. Ни одна женщина не отказывала мне столько раз, ни одна женщина не была так категорична… Я ведь не просто заявлял о своих намерениях- я просил о встрече, я делал ей исключительные подарки, я даже готов был пойти на ее дурацкие условности и формальности.

«Я не собираюсь замуж, тем более за самозваного сирийца. Он не достоин моей крови»…

Я знал, что ее очередной отказ обсуждался у меня за спиной шепотками, знал, что все решили, что совсем спятил… Отцу моему доносили, а он только разводил руками. У них нет надо мной власти…

Когда план был реализован и Бабилония пала к моим ногам, честное слово, мне хотелось поставить ее на колени и… выдрать в рот.

И да, мне нравилось унижать ее и ставить на место. Нравилась эта роль равнодушного, презрительного, снисходящего… Хотелось, чтобы она сама прочувствовала свою жалкость- жалкость этого нелепого желания цепляться за традиции, которым нет места в нашем мире.

Комфортно тебе в черной тряпке? Нравится быть невидимкой? Нравится прятать себя, словно бы ты вещь, а не женщина с большой буквы…

Когда Инна заявилась в мою палатку и застала меня с Сибиль, я торжествовал.

Ее нет стало падением ее мира. Теперь она никто без меня. Теперь я решаю, я, самозваный сириец… И да, мне приятна была мысль, что я могу уничтожить этот ее нелепый мир на корню. Я с удовольствием и интересом участвовал в разработке ученых и нефтянников, которые строили планы по освоение территории Бабилонии… Я сломаю тут все.